Шрифт:
– Ш-ш-ш, не плачь.
– Моя мать была самая настоящая шлюха, у нее были дружки, череда, один сменял другого.
– Но они не приставали к тебе, верно?
– Не верно.
– Что случилось? – Его голос помертвел. Он не хотел знать, но чувствовал, что должен.
– Один из ее дружков изнасиловал меня.
– О Боже! И что сделала твоя мать?
– Сказала, что я сама виновата.
Ее ответ был для Янси словно удар кнута. Он выругался.
– Узнав, что я беременна, она выгнала меня из дома.
– Иисусе!
– Ночью я попала в аварию, когда ехала в семью проповедника, чтобы пожить там, пока не родится младенец. – Ее голос снова дрогнул. – Но как ты знаешь, этого не произошло.
Янси почувствовал, что его сердце ухнуло вниз, но он обнял ее и крепко прижал к себе, так крепко, что мог сломать хрупкие кости.
– Неудивительно, что ты боишься мужчин, – прошептал он, больше себе, чем ей. – И что было дальше?
– Отец моей подруги был проповедником, и хотя он просто замечательный и много помогал мне, он не смог избавить меня от желания уничтожить того ублюдка, из-за которого я попала в аварию.
– Поверь мне, если бы у меня был шанс, он бы пожалел о дне, когда родился.
– Я уверена, что пожалел бы, – сказала она сквозь слезы.
– Я первый мужчина, который прикоснулся к тебе с тех пор, как ты… – Он не мог продолжать. Чудовищное слово застряло в горле.
– Да.
– О Боже! – повторил он. – А твоя мать? Эта сука еще жива?
Дана отстранилась и посмотрела ему в лицо. Ее губы дрожали.
– Жива и в полном порядке. Она здесь, в Шарлотсвилле.
– Что?!
– Моя мать – Вида Лу Динвидди.
Глава 29
Ее всю трясло. Сердце трепетало. Она втягивала воздух глубоко, прерывисто. Вцепилась в рулевое колесо, стукнула по приборной доске. Ничто не помогло. Боль и ярость продолжали захлестывать ее.
Вида Лу не могла припомнить, когда в последний раз была так рассержена. Как он смеет?! Как смеет этот Янси Грейнджер вот так предать ее?! Злые слезы жгли глаза, когда она смотрела, как Дана, растрепанная и сонная, отпирала покрытый росой автомобиль и забиралась внутрь.
В животе ныло, словно кривой нож все глубже врезался в нутро. Ее дочь. Мысль о ней была настолько противна Виде Лу, что она боялась, что не сможет вынести и голова лопнет от давления крови, а она сама не удержится от громкого крика.
Она колотила по рулю обеими руками, воображая, что перед ней головы Даны и Янси и она молотит по ним. Она не заметила, как сломала ноготь, и только когда капля крови упала на колено, поняла, в чем дело.
– Дерьмо, дерьмо, дерьмо! – вопила она.
Но ни вопли, ни проклятия, ни глухие удары по рулю и приборной доске не смягчили ее боль и ярость.
Янси и Дана! Ее глаза неотрывно следили за машиной дочери, которая отъехала от тротуара. Очевидность произошедшего шокировала ее – все ясно по лицу. Как она могла ничего не заметить? Почему оказалась такой слепой?
Ее любовник трахнул ее дочь!
Истеричный смех вырвался из горла и едва не задушил ее. Она не может с этим смириться. Может, это неправда, сказала она себе, пытаясь ухватиться за соломинку? Возможно, все разъяснится, если она зайдет к нему?
Да о чем это она? Что за глупости!
Дана приехала к нему домой, и они трахались. Вот и все. Но когда началась их связь?
Вида Лу не могла сказать, что заставило ее сесть в машину и среди ночи поехать к Янси. Тайсон побыл с ней, потом она выставила его, но не могла заснуть. Она приняла две таблетки, но и они не помогли.
Вспоминая об этом, Вида Лу поняла, что противилась действию снотворного, потому что сама не хотела заснуть. Она думала о Янси, воображала его близость, фантазировала о том, чем бы они занимались с ним…
Она понимала, что Янси избегает ее. Вида Лу могла это пережить, пока Янси не смотрел на других женщин. Она наблюдала за ним издали, день ото дня терзаясь все сильнее и начиная подозревать, что он на самом деле избегает ее. Но когда она обвинила его в том, что он встречается с другой, он отверг ее обвинения. И она поверила!
– Дура! – закричала она, ненавидя себя.
Ей следовало знать, что он не может жить без этого. Он ничем не отличается от любого другого мужчины. Но ее дочь? Боже! Представив себе Янси и Дану в постели, то, как он овладевает ею, Вида Лу почувствовала, что теряет рассудок.