– Ах ты… – Вида Лу больше не могла держать себя в руках. Она шлепнула его по мясистой щеке.

Тримейн тут же вернул удар. Она закачалась, но устояла, и они впились глазами друг в друга.

Наконец Шелби нарушил тишину. Громко рыгнув, он принялся осыпать ее оскорблениями.

– И поскольку мы уж заговорили об этом, держись подальше от моего сына. Я знаю, что ты задумала, но у тебя ничего не выйдет. Руни никогда не женится на ком-то ниже себя…

Вида Лу засмеялась.

– Шелби, Шелби… Ты так занят собой, что ничего вокруг не замечаешь.

– Предупреждаю – ты пожалеешь.

– Да нет, это тебе придется пожалеть. – Вида Лу наклонилась и поцеловала его в губы.

Он отдернул голову, потом нахмурился.

– Никогда больше не делай этого.

– Так-так. Понятно. Но было время, когда…

– Закрой свой грязный рот.

Она снова засмеялась.

– Ну ладно, я закрою его, но только при одном условии. Если ты хочешь, чтобы я унесла нашу маленькую тайну в могилу, чтобы твое семейство, хотя бы внешне, осталось таким же чистым и незапятнанным, забудь о парке отдыха и не нарушай договора с больницей. – Она помолчала, желая, чтобы смысл сказанного дошел до Шелби Тримейна. – Тебе понятно?

– Еще одно слово, и я тебя убью. Клянусь!

– Нет, не убьешь.

Шелби схватил ее за руку и дернул к себе.

– Я скажу, что ты врешь, сука! – Он толкнул ее в спину. – Теперь убирайся с моих глаз, пока меня не стошнило. Видеть тебя не могу!

Мужчина юркнул в тень. Он не собирался подслушивать, но чужой автомобиль возле дома разжег его любопытство, и он пошел на голоса. Теперь, с сильно бьющимся сердцем, он поспешил назад и вскоре скрылся в чернильной тьме.

– У тебя такой вид, будто ты явилась с похорон лучшего друга.

– Может, так и есть.

Руни наклонился и взял нежную руку Даны. Она хотела отнять ее, но передумала. Он здесь, с ней, такой близкий и любящий друг, и это успокаивало. Конечно, он не знает, что ее сердце совершенно разбито и внутри все кровоточит, а она не может ничего ему рассказать.

Однако Руни сам догадался: с Даной что-то происходит. Они встретились за чаем в гостинице. Поскольку все постояльцы ушли, они смогли устроиться в гостиной.

– Ты не хочешь мне рассказать? Ты расстроена из-за работы? Из-за увольнения?

– Нет. – Дана с трудом изобразила улыбку, чтобы смягчить резкость тона.

– Хорошо. Но запомни, у меня большие уши, и я готов слушать.

– Спасибо, Руни. Ты такой замечательный друг.

– И это все, кем я для тебя буду, верно?

Дана сжала его руку.

– Да, и не спорь. – Она заставила себя улыбнуться еще раз. – Я уверена, твои будут довольны, особенно папа.

Руни топнул ногой, лицо его стало воинственным.

– Забудь о моем отце. Мне не важно, что он думает о тебе или о ком-то еще из моих друзей. Он может отправляться к черту со своим особым мнением.

– Руни!

– Именно это я имею в виду.

– Нет, Руни. Несмотря на слова, которые ты произносишь, ты любишь его. Я уверена, он возлагает на тебя большие надежды.

Руни ухмыльнулся.

– Ты имеешь в виду его собственные интересы. Он хочет, чтобы я стал политическим деятелем. Разве ты можешь представить меня в Вашингтоне?

– Конечно. Я думаю, ты стал бы превосходным политиком. Ты честный и сильный…

– Обыкновенный.

Дана покачала головой:

– Не обыкновенный.

– Хорошо, не важно, по крайней мере сейчас. Знаешь, почему я приехал к тебе?

– Почему?

– По просьбе Янси Грейнджера.

При упоминании этого имени сердце Даны гулко забилось. Она отвернулась, чтобы Руни не увидел боли, которая, она знала, отразилась в ее глазах.

– Если ты закидываешь удочку, то попусту тратишь время.

– Я сам чувствую себя дураком. – Он помолчал. – Так или иначе, Янси попросил меня поблагодарить тебя вместо него. Не могу понять, почему он сам не может этого сделать. Я хочу сказать…

– Я знаю, что ты хочешь сказать, Руни. Я предпочла бы не обсуждать это, если ты не возражаешь.

Брови Руни сошлись на переносице.

– Как угодно. Однако он сказал, что я должен поблагодарить тебя вместо него. Если бы не ты, он никогда не заподозрил бы заговора, не пошел к Герману Грину и не уличил его.

– Что сказал Герман? – Дана твердила себе, что дела Янси ее не касаются, что она вообще ничего не хочет о нем знать. Но Боже, это была неправда!

Руни рассказал ей о матери Грина. Когда он закончил, Дана покачала головой: