Еще одна коллекция восхищала посетителя, впервые входившего в кабинет в Шенбурге, на Ашаффенбургерштрассе: за стеклами шкафа выставлены многочисленные разноцветные флажки. Это вымпелы клубов, где выступал Ласкер, и всевозможные значки. Искусно разрисованные прямоугольные вымпелы перемежались с треугольными, квадратными, круглыми. Тут же висела студенческая шапочка, напоминая о днях молодости хозяина.

–  Вы все еще интересуетесь шахматами?
– спросил Ауес Ласкера, когда тот вернулся в кабинет.
– Бильгера читаете?

На углу столика лежала раскрытая огромная толстая книга - справочник по теории шахматных начал.

–  Это случайно. Смотрел одиннадцатую партию, захотел справиться по дебюту.

–  Доктор, мы надеемся увидеть вас вновь чемпионом, - высказал Ауес мечту всех немецких шахматистов.

–  Куда уж мне! Мое дело теперь писать. Нужно дать дорогу молодым.

Эммануил Ласкер, уступив в двадцать первом году звание чемпиона мира Капабланке, редко теперь играл в турнирах. Математические проблемы больше волновали его пытливый ум, философские трактаты ждали в шкафу своего завершения. Недавно он удивил всех: в лучшем берлинском театре была поставлена его пьеса. Казалось бы, достаточно занятий для одного человека, но нет, не таков Ласкер! В последнее время его заинтересовала еще одна проблема. Знакомые улыбались: Ласкер открыл школу карточных игр: бридж, скэт - три класса по восемь слушателей в каждом. Потеряв шахматную корону, бывший чемпион, видимо, хотел стать королем бриджа.

Пусть смеются - на то они и люди, чтобы смеяться над тем, что им непонятно. Ласкера интересовала теория борьбы во всех ее проявлениях; он хотел исследовать ее законы сначала в близкой и знакомой ему области - шахматах, картах, математических играх. Почему одному человеку везет в жизни, в делах, в игре, другой же вечно терпит неудачу? Почему на рулетке цифры выпадают в особой, трудноуловимой закономерности? Почему в картах везет сначала одному из играющих, но после его грубой ошибки фортупа сразу от него отворачивается? Почему? Как много таких «почему» во всех играх, да и в жизни.

Значит, есть какая-то логика в той неизвестной пока закономерности совпадений, которую люди называют везением. Открыть эту закономерность, научиться распознавать извилистые пути фортуны - вот цель, поставленная Ласкером. Главную роль в этом исследовании он отводил, конечно, шахматам: здесь его познания, как нигде, велики, здесь он дал множество примеров стойкой защиты, основанной на знаниях психологии борьбы. Недаром же его за спасение многих безнадежных партий не раз обвиняли в том, что он гипнотизирует своих противников.

Горничная принесла кофе, гости разместились в глубоких креслах. Хозяин нажал кнопку, и крышка квадратного, покрытого зеленым сукном столика перевернулась. На другой стороне была шахматная доска: столик как бы символизировал два увлечения хозяина: шахматы и карты. Земиш быстро расставил шахматные фигурки, и вскоре все трое углубились в изучение ходов, сделанных в далеком Буэнос- Айресе, за пятнадцать тысяч километров от Берлина. Они были похожи на колдунов, застывших в таинственном священнодействии. Лишь дым сигар, клубившийся над склоненными головами, да редкие восклицания поощрения или недовольства говорили о том, что вое трое живы или по крайней мере еще не заснули.

–  Я так и знал! Что-нибудь в этом роде должно было произойти, - первым нарушил тишину Ласкер.

Партия кончилась, и все трое откинулись на спинки кресел.

–  А почему, доктор?
– спросил Земиш. Он был замкнут, неразговорчив - наверное, болезнь наложила отпечаток на его характер, но сейчас и он оживился.

–  Только потому, что он проиграл предыдущую, одиннадцатую партию. Точнее, как ее проиграл.

Экс-чемпион вспомнил, какое сильное впечатление произвела на него эта победа Алехина над Капабланкой. Даже он, Ласкер, был поражен глубиной и смелостью замыслов Алехина, точностью его маневров.

–  Да, партия высокого класса, - вмешался в разговор Ауес.
– Недаром кубинец заявил одному корреспонденту: «Я такие партии выигрывать не умею!»

–  Почтенный сеньор Капабланка забыл добавить: «Я и проигрывать такие партии не умею», - сведя густые седые брови, добавил Ласкер.

–  Как это понять, доктор?

–  А так, что проигрыш в подобном стиле для Капабланки смерти подобен. Такие поражения выбивают его из равновесия.

–  Тогда понятно, почему вы предсказывали победу Алехину в двенадцатой партии.

В кабинет вошла фрау Марта Ласкер, маленькая женщина с широким добродушным лицом и короткими волосами. С первого взгляда запоминался ее большой лоб и маленький вздернутый нос. Она поздоровалась с гостями и, не желая им мешать, сразу же ушла к себе.

Глядя на эту партию, трудно представить, что ее играл Капабланка, - продолжал разговор Ауес.
– Грубая ошибка, элементарный просчет. Чемпион мира не видел, что теряется ладья!

–  А это играл не Капабланка, - озадачил собеседников Ласкер.