Она обернулась к мужчине:

– Борис, мне страшно.

– Таня, что с тобой? Все нормально, успокойся.

– Меня дети потеряют.

– Не потеряют, они у тебя большие, это мы с тобой потеряли полтора месяца, мне через две недели уезжать на север, предлагаю вино с бананами…

Она при слове 'бананы' вздрогнула, от него это не скрылось. Он подошел к женщине, обнял и сказал:

– Таня выпьем два глотка для безопасности и настроения!

– Давай, Борис, выпьем!

Два глотка сняли напряжение, и остатки совести, которые очень мешают при переходе границы любви, впервые.

– Я в душ, сейчас приду, – сказала Таня, и исчезла в ванной комнате, она смотрела на себя в зеркало и понимала, что падение неизбежно.

Постель, покрытая пушистым покрывалом, мягко обволакивало тело. За окном темнело, на душе светлело, любовь разгоралась на давно потухших углях. Мобильный телефон затрезвонил в сумке:

– Мама, ты где? Мы звонили на работу, тебя там нет.

– Я скоро приеду, – сказала она младшему сыну.

– Я провожу? – спросил у нее Борис.

– Нет, пока не надо, я доеду одна.

На следующий день, Агнесса появилась на съемочной площадке и предложила Борису сняться в ее рекламе. Таня, наблюдая за соперницей, подумала, что она опять может у нее отнять любимого мужчину, и вздохнула от безнадежности сопротивления. Борис от съемок отказался, сказал, что отпуск заканчивается. Таня это поняла своим сердцем и успокоилась. 'Не отдам', – подумала она и привычными движениями тронула кнопки на пульте управления.

Краем уха Агнесса услышала, что страшная лавина обошла семью бывшего любовника, что ее, в общем – то обрадовало. Она внутренне беспокоилась за них, хотя им от нее добра не было, но зла она его семье совсем не желала, еще она знала, что Татьяна больше замуж не выходила. Было такое забавное время, когда на стадионах продавали одежду и обувь, когда некогда популярные стадионы зарабатывали деньги, предоставляя в аренду площади под рыночную торговлю. Не все стадионы пустовали, Агнесса любила ездить на стадионы-рынки, ей иногда везло в покупках, особенно стадионы выручали ее в то время, когда с деньгами было напряженно в семье. Чем больше было в семье денег, тем в более хорошие магазины Агнесса ходила, и о любви на стадионе с годами она перестала вспоминать. Всему свое время, но авантюризм получения денег в ее душе остался, ей хотелось легких денег, а Аполлон перестал ездить по крупным странам, и денег стало меньше.

Дочь подрастала, а Агнесса все больше задумывалась над вопросом: где взять финансовый куш в любом виде? Она постоянно перечитывала детективы в надежде прочитать мудрую мысль получения случайных денег. Естественно банки ее волновали, но они все больше напоминали крепости по своему строению, в них без большой выдумки деньги не добудешь. Работая с рекламными роликами, она чувствовала, что деньги от работы ползут в чужой карман. В большом городе большие деньги, но и умы большие. Зеленая тоска окутывала ее вполне изобретательный ум.

На ловца и зверь бежит, в момент отчаянья пришла новость, что умерла тетка, чьей копией она была. Ведь на мать она не походила, да и на отца не особенно, но тетка по отцу – это нечто, это копия и образа мысли, и характера, и внешности ее или точнее она, копия сестры своего отца. Внешне тетушку богатой не назовешь, но она всю жизнь жила практически одна, много не тратила, к себе мало кого пускала в дом, наследницей в завещании уже лет тридцать числилась одна Агнесса.

Работала тетушка в партийных организациях. По линии партийного работника вполне преуспела, была вторым человеком в городе, то есть замом партийных лидеров города. Она не была секретаршей, секретаря у нее не было, но кабинет был. Через нее в городе продавали и покупали недвижимость. Серьезная была женщина, ее боялись и уважали, в свои дела она не допускала посторонних, и поэтому тайные богачи ей доверяли, она не выдавала их, они не считали ее подсадной уткой.

Тетушка работала по привычке без больших личных трат, вся ее душа помнила обыски в квартире, ее квартира на первый взгляд проверяющих была лишена всех признаков роскоши. Машина у нее была служебная с молчаливым шофером. Дача у нее была маленькая, с древних времен, обычные шесть соток в коллективном саду, домик кирпичный, она в нем на ночь никогда не оставалась, всегда спать уезжала домой.

У нее был диабет, есть дорогую пищу, она не могла, утро начинала с ложки подсолнечного масла, редко съедала конфету в день. В доме бутылка водки или вина могла простоять двадцать, тридцать лет. Одежда у тетушки была такая, что по ее словам: 'Никто не снимет, другую – не наденет'. Вещи все добротные, но без украшений.

Где у нее были деньги, ведь должны быть у нее деньги? Должны! Но где? Какое наследство ждет Агнессу? Тайна тетушки была весьма нетривиальной. У нее было несколько сберегательных книжек в разных сбербанках, больших денег на книжках не было, на пенсии она жила на проценты с этих книжек и уборщицей, как многие пенсионерки не работала. Но во время своей партийной работы она накопила нечто большее, что и завещала любимой племяннице: квартиру и дачу, и то, что в них.

Агнесса знала, что тетушка особенно ценила шкатулку и велела ей после ее смерти, внимательно осмотреть шкатулку, внешне очень невзрачную.

В шкатулке лежала бижутерия. У шкатулки не было двойного дна, но были ножки, размером шесть сантиметров, на шесть сантиметров, высотой полтора сантиметра.

Каблучки своего рода, в этих каблучках и лежало то, что копила тетушка, чтобы нескучно было жить. Из шкатулки в каблучки вели маленькие дырочки, заткнутые маленькими пробочками. Четыре копилки.

В них лежали… правильно мелкие бриллианты, размером с пшенное зернышко. Когда-то в войну тетушку от голода спасло пшено, после войны она собирала свое пшено – бриллиантовое. Такие зернышки продавались, за ними не особо гонялись, такие размеры бриллиантов и в магазинах встречались, у этих пшенных бриллиантовых зернышек была почти честная биография.