Казалось, что мы впервые в жизни столкнулись на ниве физической любви. Томные, чувственные поцелуи органично вторили основному приливу желания. Любое прикосновение было верхом сказочных чувств, возникающих в наших телах. Мы были словно два электрических ската, создающих промежуточные электрические разряды.

Мы плыли в волнах нескончаемых, любовных ласк, мы забыли про время и про то, кто мы есть на земле. В какой-то бесконечно сладостный момент все прекратилось, чувства исчезли. Мы расцепились и легли каждый сам по себе, изможденные и счастливые от непонятных чувств. Нет, что ни говори, а для ощущения счастья, нужна победа, пусть даже очень маленькая, но такая нужная! Все, и тогда серое, непроницаемое солнцем небо, не угнетает сознание. А! И все хорошо! Все ерунда!

Вперед, была бы цель с маленькой вероятностью на осуществление.

Вечером непроницаемое звездами небо, становится фоном для желтых фонарей.

Контуры деревьев темнеют, здания светятся белыми окнами от ламп дневного света.

Сверху моросит дождь, и пусть! Все отлично! Любимый некогда мужчина, быстрым шагом обходит меня на повороте, я смотрю секунду ему вслед, и поворачиваю взгляд на желтый свет фонарей.

Прошла любовь. Не пристает он больше, не тормозит при виде моего силуэта, и это неплохо. Я сменила цель жизни. Нет, я не организовываю атаки на другого мужчину, нет. Любовь всегда случайна и закономерна, но в каком измерении? А пока я смотрю все телевизионные передачи о планетах, люди так продвинулись в этом вопросе. Я ничего и не знала, кроме названий планет солнечной системы, а планеты такие разные, а их спутники всегда чувствуют дыхание планет через их притяжения.

Конечно, я почувствовала, что мой спутник сегодня прошел холодный, вероятно, мое притяжение сегодня очень мало, а жаль. Наверное, я стала холодной маленькой планетой. Так отчего в моей душе есть чувство победы? Нет, пока об этом я промолчу. Ба! Он остановился рядом со сплошной стеной темных силуэтов кустарников, он ждет! С чего бы это? Впереди светятся огни вечерней автострады, а он стоит в самом темном месте, если бы он прошел еще пару метров, то там стоять было бы негде. Там светло и многолюдно, а в этом месте у кустов место весьма укромное. Я подошла к Илье, до его машины оставалась метра четыре.

– Лиана, прости, я тебя не заметил.

Я промолчала.

– Поехали домой, хватит на меня сердиться.

– Я не сержусь, я радуюсь!

– Чему? А шла ты медленно, меня не окликнула!

– Ты во мне!

– Что за загадки?

– У нас будет третий и не лишний.

– Рад, ты даже не представляешь, как я рад! Поехали!

Мы вышли из вечернего сумрака на автостраду, но свет машин и фонарей нам больше не мешал. Фигура моя вскоре стала оплывать, четкие границы талии исчезали на глаза, я стала массивней и сонливей. Меня тянуло в сон или за стол. Постоянно хотелось кушать, общая лень нарастала.

Иногда я капризничала и была плаксивой, раздражительной, а то становилась такой спокойной, словно мне все на свете было безразлично кроме собственного состояния.

На этот раз Илья меня ни к кому не ревновал, он был просто уверен, что внутри моего организма растет наш общий ребенок. Он иногда вспоминал свою ревность из недалекого прошлого, потом с легкостью отбрасывал эти мысли и переходил на мысли о своем родном, будущем ребенке. Ему уже было под сорок лет, и ребенок был пределом всех его желаний. Он стал радостней работать, стал приобретать недвижимость, теперь был смысл быть богаче, было ради кого стараться и жить.

Я в шутку сказала, что у нас будет дочь, а не сын, но даже это его не огорчало.

На крестины дочери собрались все друзья и сослуживцы, рядом с родителями сидела монашка, как самый почетный гость. С раннего детства девочке делали массаж, ее фигурка всегда была прекрасна. Отец души не чаял в ней, что уж говорить о матери!

Дочь росла, и у нее было все, что она хотела, все, что могли придумать ее родители.

Как она не избаловалась, неизвестно, но она наличие всех благ принимала, как должное и сама всегда шла вперед, придумывая новые цели существования. Я назвала дочь Полина. С Ильей мы жили каждый сам по себе, только и родили Полину. Дочь бегала то к отцу, то к матери, и считала, что так и должно быть. Я теперь работала над рекламой некой фирмы, мне, что давали делать, то я и делала, и не больше. Алла вернула себе Даниила, теперь они живут с тремя своими детьми все вместе. Павел очень любил Полину, он ее крестный отец, своих детей у него так и нет.

Кирилл и Элла тихо стареют вместе. Влад и Тоня живут в любви и согласии, их дворец – гостиница процветает и пользуется успехом у клиентов. Я купила себе яхту, типа катера и очень люблю посещать подводный ресторан вместе с маленькой Полиной, там я вспоминаю князя, глядя на морской пейзаж. Как-то на катер попросился Лев, вылитый князь в молодости, мы втроем ездили в подводный ресторан.

Он пришел весь в белом, словно князь, а я даже никому не рассказывала, как выглядел князь в ту первую поездку. Да, есть во Льве нечто аристократическое. Он предугадывает желания и не делает замечания. Илья заметил нашу дружбу, но никак ее не комментирует, ему все рассказывает маленькая Полина. В одну из поездок Лев подарил мне бусы, из крупного, натурального белого жемчуга.

Я взяла их в руки, и мне так захотелось их выкинуть в море! Туда, где были миражи жемчужных замков! Туда, где плескались марсианская камбала из сказок! Я выдержала, я сказала спасибо Льву и повесила на грудь новое жемчужное ожерелье.

Полина прыгала вокруг меня и хлопала в ладоши, ей очень понравились бусы. Я сняла бусы и под этим благовидным предлогом отдала их дочери.

Лев улыбнулся:

– Я что-то не так сделал?

– Нет, все верно, но девочке они нужнее, она в них играть будет.