В одной из предшествующих глав нашей истории мы в связи с борьбой католикосов в Карабахе заметили, что на протяжении веков всякий раз, когда возникали важные, требующие неотложного решения национальные или общенародные проблемы, сатана подбрасывал какую-нибудь церковную распрю или междоусобицу. Это, хотя и весьма печальный, но факт.

Русские уже овладели Грузией и готовились овладеть всем Закавказьем. Для армян начиналась новая жизнь: персидская деспотия рушилась и должна была уступить правлению христианского государства. Армянские мелики стремились сохранить свои исконные права под протекторатом этого нового государства. Жизнь народа подвергалась всем опасностям переходного периода, существовали тысячи вопросов и проблем, подлежащих решению, – и именно в этот момент в Эчмиадзине вспыхнула борьба за католикосский престол, которая занимала мысли армян до тех пор, пока русские окончательно не утвердились в Закавказье.

27 декабря 1799 года умер католикос Гукас. Появилось множество претендентов на патриарший престол, из которых в конце концов осталось пятеро. Это были: глава армянской церкви в России архиепископ Овсеп, патриарх Константинополя Даниил, епископ Астрахани Ефрем, епископ Давид Энагетци, человек крайне хитрый и неразборчивый в средствах, и, наконец, тифлисский архиепископ Степан, по прозвищу «босоногий»*.

* Почти в то же время началась борьба между Давидом и Даниилом, составившая весьма печальную, но в то же время пространную страницу в истории последних католикосов Эчмиадзина.

Русское правительство желало, чтобы патриарший престол Эчмиадзина занял человек, оказавший важные услуги России, прежде всего в ее восточных войнах с персами и османами. Это был известный нам архиепископ Овсеп Аргутян. Этот деятельный, предприимчивый церковник был необходим России для расширения ее владений. Борьба с Персией была далеко не закончена: Ереванское и многие другие ханства находились еще в руках мусульман.

Сам архиепископ Овсеп давно стремился стать католикосом всех армян, и это тщеславное желание значительно уронило его авторитет в глазах здравомыслящих армян, когда он, презрев широкие общенациональные интересы, стал преследовать узкие, эгоистические цели.

Несмотря на то что у него было множество противников и в Эчмиадзине, и в армянском обществе, он с одобрения русского правительства и османской Высокой Порты направился в Эчмиадзин, чтобы принять католикосское помазание. Поведение католикоса, противоречащее издавна принятому у армян обычаю избрания католикоса, возможно, послужило бы поводом к дальнейшим распрям, если бы судьба не распорядилась иначе. 10-го февраля он торжественно вступил в Тифлис. Там его ждало известие о смерти друга – грузинского царя Георгия*, повергшее его в глубокую скорбь: вместе с ним умерли и его самые заветные мечты…

Гроб с телом царя еще находился в Сионском соборе (1), когда 16 февраля 1801 года в том же соборе состоялось всенародное торжество по поводу опубликования манифеста императора Павла I о присоединении Грузии к России.

В это время в Тифлисе находился и генерал-майор Лазарев (2), назначенный командующим русских войск в Грузии.

После опубликования императорского манифеста на протяжении трех дней проходила церемония погребения царя Георгия, на которой присутствовал и архиепископ Овсеп. Со смертью Георгия Грузинское царство прекратило свое существование.

После похорон архиепископ Овсеп слег и вследствие продолжительной болезни умер, так и не увидев Эчмичадзина и не приняв католикосского помазания. Вместе с ним умерли и еще не угасшие упования армянских меликов.

В том же году (12 марта 1801 года) скончался и император Павел I, и на российский престол восшел Александр I.

Смерть Георгия вызвала новые ожесточенные столкновения между претендентами на грузинский престол. Среди них были и такие, которые протестовали против присоединения Грузии к России и начали подстрекать кавказских горцев и персов к действиям против русских*.

* В это время состоялся второй поход аварского Омар хана в Грузию.

Самым известным и неуступчивым из протестовавших был брат покойного Георгия Александр. Его деятельность занимает весьма важное место в истории того периода, однако мы кратко остановимся лишь на том, что имеет отношение к армянским меликам.

Из армянских меликов, переселившихся в Грузию, наибольшую силу и значение приобрел мелик Абов Мелик-Бегларян. В Грузии он оставался таким же храбрым и воинственным, как и в Карабахе. Помимо своих подданных из Карабаха, он со временем собрал под свое крыло и тех беженцев, которые, покинув различные области Армении, искали прибежище в Грузии. Таким образом, количество его подданных увеличилось настолько, что в случае войны он мог выставить несколько тысяч всадников. Не удовлетворившись этим, мелик Абов пытался переселить в свои владения 1000 армянских семей из Ахалциха (который тогда находился под властью османов). С этой целью он во глава конного отряда совершал непрерывные вылазки через турецкую границу и каждый раз возвращался с богатой добычей. Не раз его воины достигали стен Эрзерума. И поскольку все это тогда было в порядке вещей, никто не препятствовал дерзким действиям мелика Абова.