Собрав в Шуши множество сведений о бывших правителях этой крепости – Панах-хане, Ибрагим-хане и Мехти-хане, я перешел в провинцию Варанда, которой владели Мелик-Шахназаряны. Два дня я провел в крепости Чанахчи, или Аветараноц, где жили Мелик-Шахназаряны, где и поныне сохранились руины их крепостей, где находятся могилы видных представителей этого рода. Здесь и сегодня каждый старик помнит о том, что происходило в этой крепости, знает о деяниях каждого правителя этой крепости.

Для того чтобы показать, с какими трудностями и даже неприятностями сталкивается в нашей провинции путешествующий с познавательными целями, я расскажу об одном случае, происшедшем в крепости Чанахчи.

Когда я прибыл в Шуши, викарий местного духовного управления поручил одному из членов местной консистории сопровождать меня повсюду и объяснять крестьянам цель моего путешествия. Высокочтимый викарий оказал мне честь, предоставив собственную лошадь. (И лошадь викария весьма значительна в глазах крестьян). Несмотря на все эти приготовления, в крепости Чанахчи мне с трудом удалось избежать скандала. Пребывая в доме одного из местных священников, я попросил пригласить несколько стариков, которые могут что-нибудь рассказать о Мелик-Шахпазарянах. Явились многие. Они рассказывали, а я записывал в своем блокноте то, что считал необходимым. Внезапно в комнату ворвались с бранью несколько человек и силой вытащили из дома рассказчиков, намереваясь побить их. Я растерялся. Пришедший со мной священник едва сумел успокоить их. Позже выяснилось, что эти люди принадлежали к роду Мелик-Шахназарянов и не хотели, чтобы была написана история их предков.

Вообще народ ужасно боится пера и бумаги: как только начинаешь что-то писать у них на глазах, ими овладевает страх. Мне множество раз задавали такие вопросы: «Господин, не будет ли от этого нам вреда?..».

Несчастный народ, он любые записи воспринимает как нечто официальное. К примеру, если какой-либо агроном захотел бы выяснить урожайность земли и попросил у крестьянина необходимые сведения, тот тут же возненавидел бы его, думая, что он желает увеличить налоги. То же и в нашем случае: стоит только спросить о каком-либо человеке, принадлежащем к тому или иному меликскому роду, как тут же возникает подозрение, не начинается ли новое расследование, связанное с землями, и т. п. Эти люди постоянно имели дело с мелкими чиновниками и никогда – с учеными или историками.

Из Варанды я перешел в Дизак, в крепость Тох. В этой крепости княжили Мелик-Аваняны. Я посетил их родовое кладбище, осмотрел полуразрушенный дворец мелика Егана, в котором живет мусульманский бек – один из потомков этого рода, сменивший веру.

Здесь мне удалось приобрести различные исторические материалы, собранные в двух довольно объемистых томах. Автор этого труда Аракел вардапет Костанянц – настоятель монастыря Гтич. Если бы наши ленивые вардапеты последовали примеру вардапета Аракела и записали предания, бытующие в окружающем их народе, они принесли бы нашей словесности пользы больше, чем своими молитвами.

Хотя вардапет Аракел в своих записях и не придерживался хронологического порядка, не систематизировал собранные им разнообразные материалы и его труд представляет собой скорее беспорядочное собрание, чем связную историю, тем не менее его книги содержат в себе богатый материал для истории. Два его тома включают 75 обширных глав, изложенных на 428 страницах.

Большая часть собранных им материалов более пригодна для Четьи-Миней (6), чем для истории. Среди таких глав, как, например, «О чудесах, сотворенных неким бедняком», «О человекоподобной скале, называемой «Камень невесты», «О чудотворном кресте из Джуги», «О неком алчном торговце, ставшем мужем послушным в руках сатаны», вдруг неожиданно встречаешь «Историю Ленг-Тимура» – совершенно неизвестный эпизод из походов Ленг-Тимура.

В двухтомнике вардапета Аракела есть и такие главы, которые могут послужить источником и для истории меликов Карабаха. Среди них довольно заметное место принадлежит и подробной истории дизакских Мелик-Аванянов, начиная от мелика Егана до последних представителей рода. Затем следуют истории мелика Шахназара II из Варанды, его отношений с шушинскими ханами, рассказ о последнем походе Ага-Мамат-хана, его убийстве в крепости Шуши, голоде и эпидемии в Карабахе, последовавших вслед за нашествиями Ага-Мамат-хана, бегстве народа из страны. Есть и главы, посвященные походам различных русских генералов в Карабах. Среди них представляют интерес описания сражений, данных генералом Мадатовым под Шамхором и крепостью Гандзак, генералом Котляревским – в Ленкорани и Асландузе, походов князя Цицианова. Материалы эти весьма интересны по содержанию, но не систематизированы. В книгах встречаются и памятные записи, переписанные из различных рукописей, эпитафии, посвященные видным деятелям, легенды и предания, связанные с теми или иными местами Карабаха, и т. д. Но самое интересное – это перечень памятных событий, происшедших в Карабахе с 1721 по 1813 год, составленный в хронологическом порядке. Эта летопись, по словам автора, заимствована из рукописного Маштоца (7), переписанного рукой священника тэр Гаспара.

Взяв с собой книги вардапета Аракела, я покинул крепость Тох после однодневного пребывания в ней. Отсюда я отправился в монастырь Амарас, а затем вновь вернулся в крепость Шуши.

Таким образом я посетил все пять провинций Карабаха – Гюлистан, Джраберд, Хачен, Варанду и Дизак, – которые когда-то составляли пять меликств Хамсы. Это путешествие продолжалось два месяца. Я собрал, насколько это было возможно, устные и письменные свидетельства об истории меликов. Об одном и том же событии я просил рассказать различных людей, сверял их рассказы и только после этого заносил их в свою тетрадь.

Понятно, что на основе только народных преданий невозможно создать последовательную историю, охватывающую несколько веков. Народ часто путает события: деяния одного приписывает другому, не придерживается хронологической или генеалогической точности, как правило, перемещает исторические события либо значительно вперед, либо далеко назад. Кроме того, в каждой местности существуют свои легенды, свои идеалы, свои любимые герои, которым народ приписывает такие подвиги, которые те никак не могли совершить. Мне, к примеру, часто приходилось замечать, что одно и то же историческое деяние в преданиях того или иного края приписывалось одному из известных местных героев, в то время как он никак не мог совершить его, ибо в это время он либо еще не родился, либо давно умер. Но сам исторический факт при этом остается реальностью, необходимо лишь выяснить, кто его совершил.