Шрифт:
Для него жизнь — бесконечное торжество, и сам он представляется гигантским упоенным Бахусом. Для него все виды живописны, все звуки мелодичны, все люди друзья. В Англии в числе поклонников Гуитмана есть величайшие современные умы. В Германии он известен ученым литераторам более, чем кто-либо из современных американских поэтов».
Джон Суинтон был старинным приятелем Уитмена.
Год спустя в том же «Заграничном вестнике» появилась об Уитмене более подробная статья Н. Попова. Называется — «Уолт Гуптман». Написанная весьма старательно, эта статья испещрена варварски переведенными цитатами.
Попадаются и неточности: Уитмен, например, говорит, обращаясь к умершему Линкольну:
Нет, это сон, что ты умер! —у Н. Попова он как будто сообщает покойнику:
Мне снилось, что тебя убили!Плотничий топор, восхваляемый Уитменом, упорно называется широким топором и т. д. Тон у статьи восторженный: «Кто этот Уолт Гуитман? Это дух возмущения и гордости, Сатана Мильтона. Это Фауст Гете, но более счастливый — ему кажется, что он разгадал тайну жизни; он упивается жизнью, какова она есть, и прославляет рождение наравне со смертью, потому что он видит, знает, осязает бессмертие. Это всеиспытующий натуралист, приходящий в восторг при изучении разлагающегося трупа настолько же, насколько при виде благоухающих цветов. Каждая жизнь слагается из тысячи смертей! — восклицает он».
Статья заметно испорчена цензурой.
ТУРГЕНЕВ И ЛЕВ ТОЛСТОЙ О «ЛИСТЬЯХ ТРАВЫ»
В 1872 году И. С. Тургенев настолько увлекся поэзией Уолта Уитмена, что сделал попытку перевести на русский язык несколько его стихотворений. Когда в том же году редактор «Недели» Е. Рагозин обратился к Тургеневу с просьбой о сотрудничестве, Иван Сергеевич: решил послать ему свои переводы из Уитмена. Об этом он извещает своего друга П. В. Анненкова:
«Рагозину я вместо отрывка из „Записок охотника“ пошлю несколько переведенных лирических стихотворений удивительного американского поэта Уальта Уитмана (слыхали Вы о нем?) с небольшим предисловием. Ничего более поразительного себе представить нельзя» (письмо от 12 ноября 1872 года). [40]
Эти переводы не появились в «Неделе», о чем, конечно, можно пожалеть: подкрепленный авторитетом Тургенева, Уитмен вошел бы в русскую литературу на 40 лет раньше, и кто знает, какое влияние оказал бы он на русскую поэзию. В письме от 26 ноября 1872 года Анненков просил Тургенева прислать «хоть черновые переводы ваши Уайтмана», но болезнь помешала Тургеневу исполнить эту просьбу приятеля; 8 декабря 1872 года он пишет Анненкову:
40
И. С. Тургенев, Письма, М. — Л., 1965, т. X, стр. 18.
«Переводы мои из Уитмана (не Уайтмана) тоже сели на мель, и потому я Вам ничего пока послать не могу». [41]
Считалось, что от этого увлечения американским поэтом в тургеневском литературном наследии не осталось никакого следа.
Но вот — через 94 года — одна из рукописей Тургенева, хранящихся в парижской Национальной библиотеке, была опознана как черновик перевода известных стихов Уолта Уитмена, написанных в самом начале Гражданской войны (1861).
41
Там же, стр. 31.
Честь этого открытия принадлежит сотруднице Пушкинского дома Академии наук СССР И. С. Чистовой (Ленинград). Она опубликовала тургеневский перевод в журнале «Русская литература» (1966, № 12).
Текст этого тургеневского перевода такой:
Бейте, бейте, барабаны! — Трубите, трубы, трубите!Сквозь окна, сквозь двери — врывайтесь, подобно наглой силе безжалостных людей!Врывайтесь в торжественный храм и развейте сборище богомольцев;Врывайтесь в школу, где ученик сидит над книгой;Не оставляйте в покое жениха — не должен он вкушать счастье с своей невестой,И мирный земледелец не должен вкушать тишину радости мира, не должен пахать свое поле и собирать свое зерно —Так сильны и нагло ужасны ваши трескучие раскаты, о, барабаны, — так резки ваши возгласы, о трубы! Бейте, бейте, барабаны! — Трубите, трубы, трубите!Заглушайте торговый шум и суету — грохот колес по улицам!Готовы ли постели в домах для сонных людей, желающих отдыха ночного?Не должны спать эти люди в своих постелях,Не должны купцы торговать днем — ни барышники, ни аферисты — хотят ли они продолжать свое ремесло?Хотят ли говоруны говорить? Хотят ли певцы пытаться запеть?Хочет ли законник встать в Палате, чтобы защищать свое дело перед судьею?Гремите, трещите быстрее, громче, барабаны, — трубы, трубите резче и сильнее! Бейте, бейте, барабаны! — Трубите, трубы, трубите! Не вступайте ни в какие переговоры, не останавливайтесь ни перед каким законом;Пренебрегайте робким — пренебрегайте плачущим и молящим,Пренебрегайте стариком, умоляющим юношу;Пусть не слышатся ни голоса малых ребят, ни жалобы матерей;Пускай потрясаются столы, трепещут лежащие на них мертвецы в ожидании доски.Оттого сильны и пронзительны ваши удары, о грозные барабаны, так громки ваши возгласы, о трубы!