На стене был укреплен длинный шелковый свиток с двустишием, исполненный каллиграфией кай: «Старая кляча, отдыхающая от трудов в конюшне, все равно мечтает о том, чтобы бежать тысячи ли». Эти строки из стихотворения Чао Цао «Глядя в море» содержали скрытый намек на положение самого Ли. До середины восьмидесятых годов высокопоставленные служащие Китая не уходили на пенсию, до самой смерти цеплялись за свое положение, но благодаря изменениям, внесенным в систему Дэн Сяопином, с наступлением пенсионного возраста им, как и остальным гражданам Китая, полагалось оставить свой пост. Через пару лет Ли предстояло покинуть свой кабинет. Чэнь узнал и красную печать известного каллиграфа, приложенную под строками. Его свитки на международных аукционах стоили целое состояние.

– Извините, что так поздно потревожил вас, товарищ Ли, – сказал Чэнь.

– Ничего, ничего, я сегодня в одиночестве. Моя жена поехала к сыну.

– Ваш сын переехал?

У Ли было двое детей, дочь и сын, оба в возрасте лет двадцати двух – двадцати трех. В прошлом году дочь благодаря высокому рангу отца получила от управления отдельную квартиру. Высокопоставленным членам партии разрешалось иметь дополнительную жилую площадь, чтобы они могли работать и дома на благо социалистической родины. И хотя люди ворчали за спиной Ли, ни один член жилкомитета не посмел проголосовать против. Было просто поразительно, что и сын Ли, только что закончивший колледж, получил собственную квартиру.

– Да, переехал в прошлом месяце. Жена помогает ему обставить новую квартиру.

– Поздравляю, товарищ секретарь Ли! Такое событие стоит отметить.

– Да просто его дядя внес первоначальный взнос за маленькую квартирку и разрешил ему жить в ней, – пояснил Ли. – Экономические реформы многое изменили в нашем городе.

– Понятно, – сказал Чэнь. Действительно, государство стало поощрять людей приобретать себе жилье помимо тех квартир, которые давались им на работе, но лишь немногим это было по карману. – Должно быть, дела у его дядюшки идут как нельзя лучше.

– У него свой небольшой бар.

Чэнь вспомнил рассказ Старого Охотника о неприкосновенном зяте Ли. Новые богачи процветали не столько благодаря своим деловым способностям, сколько благодаря связям, гуаньси.

– Чай или кофе? – с улыбкой спросил Ли.

– Кофе.

– У меня только растворимый.

Затем Чэнь коротко пересказал Ли историю с пищевым отравлением в Фуцзяни.

Ли ответил:

– Не стоит быть слишком подозрительным. Некоторые из наших фуцзяньских коллег, возможно, не очень довольны присутствием следователя Юя. Это их территория, и я могу их понять. Но обвинять их в связях с мафией – это уже слишком. Ведь у вас нет никаких доказательств, старший инспектор Чэнь.

– Я вовсе не говорю, что все они связаны с триадой, но и один может натворить бед.

– Возьмите передышку на несколько дней, товарищ Чэнь. Вы с Юем слишком переутомились. Не стоит воображать себя сражающимся в горах Багун, где каждое дерево видится вам в образе вражеского солдата.

Ли намекал на сражение в эпоху Цзинь, когда в воображении перепуганного насмерть генерала все вокруг казалось ему врагами, которые гонятся за ним в горах. Но Чэнь подозревал, что на самом деле сам Ли упускает из виду врагов. Какой сейчас может быть отпуск! Отметив некоторое изменение в отношении Ли к расследованию, он задумался, уж не перегнул ли он палку, не сделал ли больше, чем ожидал от него партийный босс.

Он перевел разговор на участие в работе инспектора Рон, одну из главных тревог секретаря Ли.

– Американцы очень заинтересованы довести дело Цзя до конца, – заметил Ли. – Само собой разумеется, она должна вам помогать. Как только они поймут, что мы делаем все, что в наших силах, мы можем уже не беспокоиться. А больше нам ничего делать и не нужно.

– А больше нам ничего делать и не нужно, – задумчиво повторил за ним Чэнь.

– Конечно, мы стараемся найти Вэнь, но вполне может быть, что не найдем ее в отведенный срок. Мы не обязаны ради них лезть из кожи.

– Мне еще не приходилось работать с таким щепетильным международным делом. Пожалуйста, дайте мне более подробные указания, товарищ секретарь Ли.

– Вы все делаете правильно. Американцы должны видеть, что мы не сидим сложа руки. Ваша работа очень и очень важна.

– Благодарю вас, – настороженно сказал Чэнь, которому была знакома манера Ли подслащивать горькую пилюлю. Он ожидал продолжения.

– Но, как человек с опытом, я хотел бы вам кое-что посоветовать. Например, ваш визит к старому Ма, пожалуй, не самое удачное решение. Никто не спорит, Ма хороший доктор. Я помню, как вы старались ему помочь.

– А почему не очень удачное, товарищ секретарь Ли?

– У семьи Ма есть свои причины жаловаться на нашу систему, – нахмурив брови, сказал Ли. – Вы рассказывали инспектору Рон историю китайского доктора Живаго?

– Да, она сама попросила меня.

– Видите ли, культурная революция была национальной трагедией, в результате пострадало огромное количество людей. История доктора Ма здесь не в новинку, но для американки она может быть очень впечатляющей.

– Но ведь все это произошло еще до культурной революции!