– Как же вы стали инспектором?

– Обыкновенно, просто через несколько лет меня повысили в звании. В сент-луисском отделении было очень много работы, и время от времени меня вызывали в Вашингтон или в Нью-Йорк по делам, связанным с Китаем. С самого первого дня мой босс обещал, что когда-нибудь мне подвернется случай поехать в Китай. И вот наконец я приехала!

– Китайцам знаком образ американской девушки-полицейского – Лили Макколл в «Охотнике», если я правильно запомнил ее имя. В начале восьмидесятых по телевизору показывали несколько американских сериалов о полиции. Офицер Макколл пользовалась здесь огромной популярностью. Однажды в витрине универмага я даже увидел шелковую маечку без рукавов под названием «Топ Макколл». Потому что в одном из эпизодов героиня сериала девушка-следователь появилась в такой маечке.

– Не может быть! Американская девушка-полицейский вдохновила китайцев на такой фасон!

– В одной серии Макколл решает выйти замуж и увольняется с работы. Ее китайские поклонники настолько расстроились, что писали в газеты с просьбой, чтобы она продолжала служить в полиции и после замужества, хотя некоторые сомневались, сможет ли она это совмещать. Они оказались перед неразрешимым противоречием.

Кэтрин отставила банку с соком:

– Думаю, между китайцами и американцами не такая уж большая разница.

– Что вы хотите сказать, инспектор Рон?

– Женщине-копу трудно поддерживать отношения с мужчиной, если только он тоже не служит в полиции. Поэтому женщины часто уходят с работы. Но давайте поговорим о вас.

– Обо мне?

– Да, достаточно о моей карьере. Было бы справедливо, если теперь вы рассказали о своей, старший инспектор Чэнь.

– Ну, что вам сказать… Я изучал английскую и американскую литературу, – нехотя заговорил он. – За месяц до окончания колледжа мне сказали, что мое дело запросило министерство иностранных дел. В начале восьмидесятых выпускников высших учебных заведений распределяли на работу. Для студента, изучавшего английский язык, дипломатическая карьера представлялась настоящей мечтой, но в последнюю минуту, во время проверки моей биографии, выяснилось, что один из моих родственников был «контрреволюционером», его казнили в начале пятидесятых. Я никогда не видел своего дядюшку. Тем не менее родство с ним помешало мне поступить на дипломатическую службу. Взамен мне предложили работу в управлении полиции Шанхая… Я совершенно не готовился к службе в полиции, но меня обязаны были трудоустроить – распределение считалось преимуществом социалистического строя. Выпускнику колледжа не нужно было искать работу. Поэтому мне дали направление в управление полиции Шанхая. Экзистенциалисты болтают о том, что вы сами выбираете свою судьбу, но гораздо чаще вместо вас ее определяют другие.

– Тем не менее вы сделали отличную карьеру, старший инспектор Чэнь.

– Ну, моя карьера – совсем другая история. Предпочитаю избавить вас от описания неприглядных подробностей нашей службы. Достаточно сказать, что пока мне везло.

– Интересно поразмыслить над параллелью между нами. Вот в парке Хуанпу сидят двое полицейских; оба они не мечтали о такой работе. Как вы сказали, жизнь – цепь непредвиденных случайностей, внешне совершенно между собой не связанных.

– И вот вам еще один пример случайного совпадения. В тот самый день, когда меня назначили ответственным за расследование дела Вэнь, всего за несколько часов, здесь, в парке, мне показали труп неизвестного. И это тоже оказалось результатом случайного совпадения обстоятельств: дело в том, что недавно один из моих друзей подарил мне томик стихов цы, и в то утро я пошел в парк, чтобы почитать их на природе. – И Чэнь подробно рассказал об убийстве в парке.

Когда он закончил, Кэтрин заметила:

– Может, это убийство имеет какое-то отношение к делу Вэнь.

– Гмм… Лично я не вижу, какое именно. К тому же, если убийство совершили «Летающие топоры», они не стали бы оставлять у него на теле столько ран. А так… Убийца все равно что оставил свой автограф.

– Да, здесь многое неясно, но все, что вы рассказали, напоминает мне деятельность итальянской мафии, о которой мне приходилось читать. Иногда они специально убивают людей способом, имитирующим другие преступные организации, желая замутить воду, направить полицию по ложному следу.

Чэнь поставил чашку с кофе и задумался. Что ж, пожалуй, действительно вероятно, что способ убийства человека в парке намеренно копировал методы расправы «Летающих топоров».

_ Но в таком случае у них должна быть очень серьезная причина.

– Вы хотите сказать, что есть какая-то третья сторона, которая выиграет оттого, что убийство припишут «Летающим топорам»?

– Третья сторона… – В связи с делом в парке Чэнь не рассматривал идею участия в преступлении третьей стороны.

Что выигрывала неизвестная третья сторона, перенеся в парк труп с многочисленными ранами от топора?

В голове у него возникли тревожные мысли, неуловимые, как гаснущие на лету искры от пламени свечи.

Свеча на их столике догорала и стала мерцать. Допив сок, Кэтрин грустно сказала:

– Как жалко, что я здесь не в отпуске!

Да, к сожалению, перед ними стояла очень важная задача, и до сих пор множество вопросов оставались невыясненными.

Они медленно встали, покинули кафе и спустились по лестнице.

Направляясь к углу парка, Чэнь получил ответ на один из своих вопросов. За тем кустом, который все время шевелился, он увидел сидящих на постеленном на траву полиэтиленовом пакете юношу и девушку, которые обнимались, забыв обо всем. Они и не подозревали, что всего несколько дней назад на этом самом месте был обнаружен убитый.

Таким образом, подтверждался один момент в его выводах. Тело не могли оставить здесь до закрытия парка, даже ночью охрана парка обязательно заметила бы его за кустами.

– Парочка влюбленных навеяла вам какой-нибудь поэтический образ? – спросила Кэтрин, заметив рассеянность Чэня.

– Нет, я размышляю вовсе не о поэзии.

Чэню не хотелось, чтобы романтическая сцена оказалась для нее замутненной мыслью об убийстве.

Они покинули парк и пошли по набережной.