– Мы только недавно как познакомились, – пояснила Мария. – Две недели. Но обещал, что сегодня попробую и не пожалею.

– И как? Вкусно?

– Ещё как вкусно! Боюсь даже, что объелась. Тяжело как-то.

– Ну, от хорошего плохо не бывает! – успокоила её Наташа.

– Чего это они так все раскричались? – забеспокоилась Мария.

Вся остальная компания, разбившись на две команды, уже минут пятнадцать играла в футбол, на рядом расположенной полянке. Сейчас же они, почти все, обступили Григория и общими усилиями пытались вытолкать с поля.

– А! – засмеялась Наташа и перевела: – Это они ругаются с ним за то, что он их всех с ног сбивает. А он возражает: я, мол, просто умело прикрываю мяч корпусом. Но нет! Всё равно удалили, на пять минут.

Подошёл разгорячённый Григорий, и с жадностью выпив полный стакан кока-колы завозмущался:

– Они совсем в футболе не разбираются, простейших правил не знают!

– Так ты же им чуть ноги не повыламывал! – вставила именинница.

– А вы видели, как они мне на спину запрыгивали? Свалить пытались!

– Да, это не по правилам! – заступилась Мария.

– Правильно! – воспрял он духом. – Вот кого надо было судьёй назначить. Будешь судить второй тайм?

Но она не ответила. Ей почему-то стало плохо и затошнило. Увидя её бледность, Григорий не на шутку забеспокоился:

– Что с тобой? Может слишком жарко? Дать попить?

– Наверное, шашлыков переела, – попыталась улыбнуться Мария вставая. – Сейчас пройдёт. Пойду, прогуляюсь к кустикам.

– Я с тобой! – он взял её под руку.

– Нет, ты уж извини, я сама, – он понял и присел к большому, столу на котором были разложены разнообразные закуски и выпивка. И бросал частые взгляды в сторону удаляющейся Марии. А ей становилось всё хуже и хуже. Она старалась не подавать виду, но тупая боль внезапно ударила по вискам, коленки предательски задрожали, а тошнота подступила к самому горлу. Она не могла больше сдерживаться и, наклонившись, вырвала. Стало чуть легче, и она решила вернуться назад. Но её чуть не сбил с ног, подбежавший Григорий Он успел заметить, как ей плохо.

– Тебе ещё хуже? Едем в больницу!

– Да нет, уже всё нормально! – но ей стало действительно хуже, и бледность проявилась на её лице ещё больше. Как испугался Григорий! Он подхватил Марию на руки и чуть ли не бегом понёс к машине. На ходу он утешал её, заикаясь и сбиваясь с мыслей:

– Н-не переживай. П-попался кус-сочек мяса п-плохой. А где же машина? Ага, вот она. Или майонез плохой… Где же ключи? А чёрт, есть! Скорей всего рыба виновата, жареная. В такой жаре она быстро портится. Вот так, садись, здесь недалеко, десять минут потерпи, пожалуйста.

Они действительно ехали минут десять, не больше. Марии почему-то совершенно не было за себя страшно и если бы не регулярно подступающие признаки тошноты, она бы счастливо проулыбалась всю дорогу. У неё теперь есть Григорий! Большой, сильный, добрый и ласковый. Такой чувствительный и пылкий. Неужели это, правда – он тоже её любит? Неужели она добилась своего, сама при этом влюбившись по уши?

Когда они выходили из машины, она вдруг заволновалась:

– Ты только далеко от меня не отходи!

– Скажешь тоже! – он явно нервничал больше чем она. Но всё-таки попытался пошутить: – Только тебя отдам врачам, сразу же бегу обратно, доедать свой шашлык.

Ей стало чуть лучше, и она тоже пошутила:

– И мой захвати. Я доем после… промывания желудка.

Врачи сразу подхватили Марию и увезли куда-то вглубь белого длинного коридора. А Григорий нервными шагами расхаживал по фойе приёмного отделения, на каждом повороте доставая пачку с сигаретами и тут же, поспешно, пряча в карман.

Прошло два часа. Григорий уже прямо метался как зверь в клетке и приставал ко всем работника медперсонала, требуя и умоляя сообщить, что же случилось с Марией.

Наконец, появилась старшая медсестра и менторским тоном, словно стюардесса, объявила:

– Почему вы мешаете работать? Сядьте и успокойтесь! (Так и показалось, что она добавит: «И пристегните ремни!») – Ваша жена на обследовании, с ней всё в порядке. Неужели так трудно немножко подождать?

Но Григорий, хоть и уселся в кресло, продолжал ворчать: