Она вдруг закатила глаза и стала медленно оседать вниз, повисая на его сильных руках. Клэй подхватил ее и вдруг, почувствовав напряженные мышцы молодого тела, понял, что допустил непростительную ошибку. Сакура дернулась, вырвалась из его объятий и неожиданно выбросила вперед правую руку. Он увидел блеснувшее лезвие.

– Боже мой! – воскликнул он, уклоняясь от удара. – Уймись, чего ты взбеленилась?

Первая же попытка снова схватить ее за руки привела к неожиданным результатам. Сакура выгнулась дугой, подсекла его ноги, а потом применила прием карате. Клэй вскрикнул от боли и рухнул на землю, ударившись головой о бордюр тротуара. Все произошло так быстро, что он даже опомниться не успел. Откуда у нее такие познания в восточных единоборствах? Он даже улыбнулся при мысли, что она так легко смогла с ним справиться. Ведь она же Сакура Уэда все-таки, а не какая-нибудь городская шлюха.

Застонав, он встал на четвереньки и осмотрелся по сторонам. К несчастью, в этот момент из дома выбежала Фрэнсин и помогла ему подняться на ноги. Такого позора он еще никогда не испытывал.

– Где она? – спросила Фрэнсин, оглядев его с ног до головы, чтобы убедиться, что он не получил серьезных повреждений.

– Убежала, – пробурчал Клэй.

– Клэй, прости, – заговорила она. – Ради Бога, прости. Я должна была выполнять твои указания.

– Да уж, – грустно улыбнулся он, потирая ушибленную голову.

Они сидели в комнате Стефана и обсуждали случившееся. Фрэнсин понимала, что сама виновата в исчезновении Сакуры, но сейчас ее волновало другое. Девушка выбежала на улицу без денег, без верхней одежды, босиком и под проливным дождем. Положение казалось настолько отчаянным, что Фрэнсин уже не надеялась увидеть ее снова. Во всяком случае, в этой жизни.

А Стефан требовал свои пятьсот долларов, доказывая, что он выполнил все условия договора. Сначала Фрэнсин отвергла его притязания, но потом подумала, что лучше не портить с ним отношения и узнать как можно больше о беглянке. Клэй держался молодцом, все время бодрился, но на душе у него было мерзко. Да и голова раскалывалась от боли.

Досталось и Сесилии. Она склонилась над раковиной, то и дело смачивала носовой платок холодной водой и прикладывала его к обожженной щеке. Толстый свитер защитил ее тело, а лицо оказалось беззащитным и сейчас горело огнем.

Фрэнсин вдруг подумала, что поведение Сакуры чем-то напоминало бегство загнанного и обезумевшего от страха дикого зверя. Еще отец рассказывал, как во время охоты на тигров загнанный в угол зверь вдруг бросался на охотников, разрывал их строй и исчезал в джунглях. В такие моменты обычно звери демонстрируют фантастическую смекалку и силу. Вот и Сакура в отчаянной попытке вырваться на свободу умудрилась расправиться с огромным и сильным мужчиной, и теперь он стонет от боли. И все же не понятно, почему она бросилась бежать. Ведь она сама напрашивалась на встречу, а теперь почему-то убегает от них.

Фрэнсин посмотрела на Сесилию и подумала, что допустила грубую ошибку, когда не послушалась ее и не поговорила с этой девушкой. Она недооценила Сакуру и теперь расплачивается за свои ошибки.

– Расскажите мне подробнее о татуировке на ее теле, – обратилась она к Стефану. – А еще лучше нарисуйте ее по памяти.

Албанец взял со стола чистый лист бумаги и начал быстро наносить контур женского тела.

– Во-первых, у нее татуировка в виде браслетов на обеих руках, – попутно объяснял он. – Во-вторых, крупные звездочки на каждом бедре.

– А вы не поинтересовались, откуда у нее такая татуировка?

– Я спросил, не во Вьентьяне ли она это сделала, но она ответила, что нет.

– Вьентьян? – переспросила Фрэнсин.

– Да, она сказала, что родилась там.

Фрэнсин нахмурилась:

– Она сказала, что родилась во Вьентьяне? Вы уверены в этом?

Стефан равнодушно пожал плечами:

– Не знаю, может быть, она сказала, что только жила там. – Он продолжал наносить краски на бумагу. – Она также сказала, что она «былинка на ветру».

– Былинка на ветру? – отозвалась Сесилия. – Что это значит?

Стефан ухмыльнулся, обнажив желтые зубы.

– А вы что, не знаете?

– Это французское выражение, часто употребляемое во Вьетнаме, – пояснил Клэй. – Так обычно называют детей, родившихся от белых мужчин и местных проституток.

Фрэнсин подозрительно посмотрела на албанца.

– Значит, она сказала, что эту татуировку ей сделали не в Лаосе?

– Да, именно так. Она говорила, что ей сделали ее еще в детстве.

– А она не сказала, где именно она провела свое детство? – продолжала допытываться Фрэнсин.

– Ничего подобного она не говорила.

– Чем она занималась все это время?

– Уходила куда-то каждый день, а потом возвращалась. Я никогда не задавал ей вопросов и вообще старался не обращать на нее внимания. – Он отложил кисть и повернулся к ним. – А однажды она пришла ко мне и сказала, что потеряла все деньги, сумочку и туфли. И предложила свои услуги по уборке квартиры или на кухне. Я отказался и вместо этого предложил ей поработать натурщицей. Кстати сказать, у нее превосходное тело.