Самолет остановился в пятидесяти ярдах от терминала. Стюардесса открыла дверь и спустила металлический трап прямо на бетонку. Фрэнсин с трудом поднялась с сиденья и направилась к выходу на дрожащих от нервного напряжения ногах, отметив попутно, что пилот устало откинулся на спинку кресла и тупо смотрит на приборную доску, словно до сих пор не веря тому, что так удачно приземлился.

Возле самолета автобуса не оказалось, и им пришлось добираться до терминала по колено в воде. Дождь был холодным, а ветер швырял водяные струи в лицо пассажирам с таким остервенением, что, казалось, решил не пускать их на порог терминала. Фрэнсин согнулась в три погибели и быстро шагала к зданию, не обращая внимания на огромные лужи.

Перед самым входом она увидела, что к ней бежит человек с раскрытым зонтом.

– Клайв! – радостно закричала она.

Он налетел на нее, как хищная птица, в черном плаще и стал осыпать ее мокрое лицо поцелуями.

– Слава Богу, с тобой все в порядке! Добро пожаловать на Борнео, дорогая!

Они поспешили в здание терминала, прорываясь сквозь плотную пелену дождя, сопровождавшегося раскатами грома. В вестибюле они остановились. Прошло восемь месяцев с тех пор, как они расстались, и сейчас никак не могли насмотреться друг на друга.

– Ты по-прежнему прекрасна, – шепнул ей Клайв хриплым от волнения голосом.

– У меня есть еще один чемодан, – сказала она, делая вид, будто не расслышала его комплимента.

Клайв направился в дальний угол терминала, где уже громоздилась огромная куча вещей, и без труда отыскал большой чемодан из плотной ткани.

– В нем моя одежда, – продолжила она, с грустью оглядев свое промокшее насквозь платье.

Клайв осмотрел чемодан.

– Он выглядит неплохо, материя очень прочная и должна выдержать влагу. Ну ладно, пойдем, нас ждет такси.

Дорога в Кучинг больше напоминала мелководную речку, чем покрытое асфальтом шоссе. Местные власти немало сделали для улучшения жизни населения, но с муссонными дождями пока не научились справляться. Клайв пытался завести разговор, но Фрэнсин упрямо молчала, не реагируя на его слова.

– Фрэнсин, с тобой все в порядке? – наконец спросил он, обеспокоенный ее напряженным молчанием. Он прикоснулся к ее руке, чтобы придать своим словам большую убедительность.

– Да, – невозмутимо ответила она.

– Похоже, ты очень устала, – посочувствовал он, хотя и догадывался, что на самом деле причина совсем в другом.

Фрэнсин молча кивнула и уставилась в запотевшее окно автомобиля.

– Нам крупно не повезло с погодой, – продолжал говорить Клайв, глядя на нее. – Мне почему-то казалось, что до наступления муссонных дождей у нас еще остается как минимум две недели.

Ее так измучил тяжелый перелет, что разговаривать просто не было сил. Присутствие Клайва нервировало ее, а возвращение на Борнео отнимало последние силы. И если бы не чрезвычайные обстоятельства, она ни за что на свете не вернулась бы сюда.

– Кто эта женщина? – спросила она сдавленным голосом, даже не повернувшись к нему.

– Ах да, женщина, – вспомнил Клайв. – Я тебе уже сообщал, что ее зовут Анна. Она живет в деревне Кайан, но сама принадлежит к племени ибан. Мне говорили, что она из рода Нендака и хорошо помнит, что там произошло. Говорят также, что ее проткнул штыком японский солдат, но она каким-то чудом выжила, притворившись мертвой. А когда японцы ушли, она поползла к ближайшей деревне, где ей оказали необходимую помощь.

– Клайв, – устало произнесла Фрэнсин, медленно поворачивая к нему голову, – мы уже говорили со всеми людьми, которые выжили в этом аду. Нам уже тысячу раз повторяли, что никого в живых там не осталось.

– Я знаю, но нельзя упускать ни малейшей возможности проверить эту информацию. Если эта женщина действительно была там, то не исключено, что она что-то видела или слышала. Во всяком случае, для нас это последний шанс найти Рут.

Фрэнсин обхватила плечи руками, чтобы унять дрожь. Упоминание имени дочери всегда приводило ее в состояние крайнего отчаяния, но умом она понимала, что Клайв прав и надо использовать малейшую возможность узнать о ее судьбе. Даже если эта встреча ни к чему не приведет. В течение многих лет она чувствует себя рыбой, попавшей на крючок и выброшенной на берег. Ей было так больно, что у нее уже не было сил выносить эту боль. Да, действительно, надо использовать и эту возможность, хотя надежды практически не осталось, а слезы уже давно выплаканы.

Несмотря на сезон муссонных дождей, жизнь в городке текла своим чередом. Люди спешили по своим делам, а на городском рынке вовсю шла торговля. Повсюду виднелись горы свежих, вымытых дождем фруктов и овощей, а продавцы, не, обращая внимания на проливной дождь, назойливо зазывали к себе покупателей.

Сердце ее рвалось в Гонконг, где сейчас налаживалась ее личная жизнь и создавался ее бизнес.

– Думаю, у нее есть какие-то родственники среди жителей той деревни, где она нашла убежище, – высказал предположение Клайв. – Ведь не случайно же она остановилась в этой деревне в самых глухих, дебрях джунглей. Именно поэтому никто до сих пор не знал о ее существовании. Фрэнсин, не хочу тебя обнадеживать, но это действительно может пролить свет на события того периода.