– Ну что, мы поладили? Если так, то я теперь твой босс.

– Мистер Тауэр… простите, Уинти. Я буду счастлива работать на вас, но… мне негде жить, и поверите или нет, но из одежды у меня лишь есть то, что на мне. Я мало что умею делать как следует, и, может быть, вы составили обо мне неверное представление. Я ведь так нагло вторглась к вам…

Уинтроп Тауэр поднял руку, приказывая ей замолчать.

– Ради бога, милая, не выкладывай мне всю подноготную. Оно и так видно, кто ты есть… Вся правда о тебе ни мне, ни кому-либо еще не нужна. Никто не застрахован от того, что случилось с тобой. А вот научиться врать без запинки необходимо, чтобы играть в игры, популярные в Беверли-Хиллз. Тебе многое предстоит узнать, но первое и главное – усвой, что ты красива. Если ты сама этого до сих пор не знала, то услышь это от меня. Что есть, то есть, и это пока единственное, что у тебя не отнимешь. Поверь мне сейчас и доверяй впредь. Ублажай меня. Опекай глупого старичка. Не даром, разумеется, а за деньги. Это мои деньги, и я как хочу, так их и трачу. Пусть языки болтают, а завистники зальются желчью. Нам с тобой на них наплевать. Тряпки? Чепуха. – Он сделал пренебрежительный жест. – На то есть кредитная карточка. Кров – тоже не проблема. Ты будешь жить у меня.

– Я смогу найти себе приличную комнату… Мне не хочется доставлять вам беспокойство.

– Кончай молоть чепуху. Конечно, ты обязательно будешь меня беспокоить, а это мне и нужно. Люди – не просто млекопитающие на двух ногах, а обладающие еще чем-то – всегда будоражат мои засыхающие нервы. Когда-нибудь, позже, детка, ты поймешь, что богатству и славе сопутствует скука и тоска по чему-нибудь неожиданному. Мне всего лишь требуется… хорошенькая встряска. – Он выразительно и неприлично пошевелил пальцами и расхохотался ей прямо в лицо – громко, не стесняясь, что его услышат за соседними столиками. – А для этого я ищу человека под стать себе, а ты именно такая, Паула Хоуп. И когда я говорю, ты мне внимай, навострив ушки, а все возражения заглотни обратно в свой пустой животик. А сейчас наполни его жратвой. Выбери себе по вкусу.

– Ладно, – согласилась Паула. – Если уже я у вас на полном обеспечении, то и решите за меня эту проблему. Я ничего не могу понять в этом меню. Что такое мозарелла?

– Это такой безвкусный сыр, который обитатели Беверли-Хиллз нюхают, когда вынуждены сесть на особую диету. Он заменяет им кокаин.

Паула лукаво взглянула на него.

– Вы шутите?

– Ни в коем случае.

– Ну, хорошо. Я не на диете, и я голодна. Может быть, вы сделаете заказ за меня? Что мне подойдет из этого меню?

– Протеин, дорогая. Что тебе требуется, так это побольше жировой дряни, закупоривающей артерии, – понизив голос, произнес Уинтроп, с опаской глянув по сторонам. – В таком месте вслух говорить об этом не стоит, хотя сам я – существо, напичканное холестерином. Свежее мясо, кровоточащее и хорошенько сдобренное солью, – вот в чем нуждаются эти люди. Если б они больше заботились о своей душе, чем о плоти, то меньше бы жалобных завываний звучало бы в лунные ночи под пальмами Беверли-Хиллз. Так что ты смело распускай паруса – и вперед. Опрокинь в себя большой коктейль, отправь туда же вслед знаменитый бифштекс Питера с жареной картошкой и соусом из сливок с приправами. Добавь туда же овощной салат, какой ты не испробуешь в придорожных закусочных. А напоследок, возможно, и мороженое. Как это все звучит?

– Отлично. Такую музыку я готова слушать вечно. Но простите, Уинти. Вы мне выложили только часть правды – самую, наверное, ужасную. У меня даже дух захватило от страха, но я думаю, что справлюсь. А чему еще вы собираетесь меня обучать? Я хочу знать все прямо сейчас, заранее…

Тауэр собрался было ответить, но громоподобный рык и явление соответствующего размера туши, облаченной в едва не расползающийся по швам смокинг, помешало ему.

– Уинти! Наконец-то!

– Мерв! Хэлло! – с неохотой проговорил Уинтроп. – Познакомься с моей новой помощницей Паулой Хоуп! Паула – это Мерв Гриффин. Как поживаешь, Мерв? Как дела у «Хилтон-отелей»? Они еще не прогорели?

Паула протянула руку куда-то в пространство, где она встретилась с рукой величайшего человека на земле, из тех, о ком она слышала. Она не очень верила, что это реальность, а не сон.

– Уинти, я хочу с тобой посоветоваться насчет этого местечка в Пальмовом Оазисе. Могу я прислать туда своих людей, и ты там с ними встретишься?

– Конечно. Ты действительно собираешься отгрохать там хижину на двадцать тысяч квадратных футов, побольше, чем в Спеллинг-Хауз?

– Конечно. И вид из моих окон будет поживописнее. – В тигриной ухмылке Гриффина сквозило явное торжество.

– Думаю, весь местный народец сбежится глянуть, как ты перещеголял Арманда Хаммера.

– Как всегда, ты попал в точку, Уинти. – Гриффин опять растянул в улыбке рот до ушей и дружески хлопнул по плечу Тауэра так, что тот съежился. – Рад был познакомиться с вами, Паула. Значит, вскоре увидимся, Уинти.

Он отчалил и проследовал к самому престижному столику, где скучала в его отсутствии очаровательная японка.

– Как вы умудрились заиметь столько приятелей? – полюбопытствовала Паула.

– Так ведь наш городок очень мал. Как говорил Магомет: «На вершине одиноко».

– Что-то я не припомню, чтобы Магомет так говорил.

– А ты, девочка, осилила Коран? Похвально, хотя и не верится. Впрочем, ты ослышалась. Я сказал не Магомет, а Мамет.

– Кто такой Мамет?

– Блестящий драматург, который назвал всю эту компанию борделем для избранных. Сюда допускаются только шлюхи.

– Что касается женщин, мне понятно. – Паула изобразила на лице улыбку. – Ну а мужчины?

– Без разницы. Кинобизнес – это групповой секс. И все эти люди стремятся заниматься им. Господи, как мне хочется еще виски!