Папка упала на ковер и раскрылась, словно по волшебству. Разлетевшиеся акварели сразу же привлекли внимание Роберта.

Каролин Киркегард подала голос, напоминая о своем присутствии:

– Послушай, милая, убирайся-ка ты отсюда…

– Заткнись, а то тебе снова придется тратиться на пластического хирурга, – мгновенно отреагировала Паула. В этой перебранке с голой бабой она сжигала за собой мосты.

Роберт постепенно выползал из-под тела Каролин.

– Тебе лучше уйти, Паула…

– А может, ты сам хотел, чтобы я застала тебя без штанов? – Паула сама удивилась своей наглости.

– Не смей разевать свой поганый рот! – прикрикнул он и наконец добился того, что смог, избавившись от женщины, придавливающей его, присесть на кушетке.

Постепенно Роберт обретал свой привычный апломб, и поднятый вверх в эрекции член нисколько не смущал его. Для порнофильма это был кадр что надо. Каролин не сводила с него глаз и плотоядно улыбалась, словно Паулы вовсе не существовало.

Дольше выносить это Паула не могла. Ярость захлестывала ее.

– Свое задание я выполнила. Просмотрите эскизы, как только у вас найдется для этого время, мистер Хартфорд. Благодарю вас за внимание. Напоследок примите бесплатный совет: позаботьтесь о своем здоровье. Такие нагрузки в вашем возрасте опасны!

Эти ее последние слова Роберт обязательно запечатлеет в своем мозгу, она не сомневалась в этом.

Каньон был глубок, и в нем скапливался туман. Сырой воздух скрадывал все звуки, и неумолчный гул уличного движения здесь казался лишь тихим шорохом. Промозглая влажность давала о себе знать, и Каролин ежилась в своем тонком халатике, нервно расхаживая по спальне. На оконных стеклах выступали капли и стекали затем, подобно слезам.

Рассвет еще не наступил, но Каролин уже давно бодрствовала. Это было самое лучшее время для медитации – на грани уходящей ночи и наступающего нового дня. Но прежде чем вступить в общение с миром духовным, ей хотелось погрезить еще о земных благах. Войдя в ванную, она включила душ, сбросила халат и подставила обнаженное тело под ледяные струи. В зеркале она любовалась своей наготой. Это зеркало отражало ее в полный рост. Остальное пространство стен занимали упрятанные под стекло фотографии «Сансет-отеля».

То же самое было и в кухне, и в холле, и в других комнатах, куда посторонние не допускались. Каролин окружила себя изображениями вожделенного здания и его интерьеров. Они стимулировали в ней бешеную энергию, с которой она развивала свое так называемое Движение. Она уже не сознавала, что стала пленницей маниакальной идеи – завладеть «Сансет-отелем» и изгнать оттуда Роберта Хартфорда.

После охладившего разгоряченную кожу душа она величественной походкой проследовала обратно через спальню и спустилась по лестнице в цокольный этаж, где располагалась ее «сокровищница» – как она сама называла потайной сейф, в котором хранились «орудия ее труда». Там был надежно запрятаны ставшие уже знаменитыми и столь необходимые ей для овладения душами простаков магические кристаллы. Обычно они пребывали в сейфе в гордом одиночестве, но сейчас кое-что составляло им компанию. Конверт с убийственными фото и негативами Ливингстона и несовершеннолетней Рамоны был равен по стоимости самому престижному отелю в Беверли-Хиллз. Ее отелю! Она была уверена, что уже заполучила его.

Картина была на месте, в своей рамке. Она отодвинула ее и набрала на диске сейфа комбинацию цифр – 10123 – номер своего счета в швейцарском банке. Дверца отворилась, кристаллы отразили упавший на них свет и брызнули лучом в глаза хозяйки. Сердце Каролин перестало биться, провалилось куда-то вниз, в бездонную бездну. Она его не ощущала.

Второе ее сокровище – конверт с фотографиями – исчез из сейфа. Его место заняло фото, давно растиражированное и распространяемое везде и всюду. Правда, с личным автографом кинозвезды, небрежно перечеркнувшим улыбающееся ей с открытки лицо:

«Благодарю, Каролин, за незабываемый вечер. На память от владельца «Сансет-отеля».

Роберт обожал посещать оздоровительный комплекс при «Сансет-отеле» в ранние утренние часы. В это время там не щебетали женщины, приходившие заниматься аэробикой, хотя подобное зрелище всегда вызывало в нем интерес. Но пустота и обилие свободного пространства также воздействовали на него благоприятным образом.

Высокие, чуть ли не до неба потолки, безукоризненная, почти космическая чистота, ласковая шероховатость ковровых дорожек и целые акры зеркал, покрывающих стены, где он мог любоваться, проходя мимо, своим отражением и в очередной раз убеждаться, как он красив – и лицом и фигурой, – все это в совокупности даже без всяких мучительных упражнений давало ему заряд бодрости хотя бы на половину дня, изматывающего, сложного калифорнийского дня.

– Привет, Луиза! – поздоровался Роберт, входя в храм телесной красоты.

– Доброе утро, мистер Хартфорд! Полотенца, заказанные вами, доставлены, и они действительно великолепны.

Девушка за стойкой засияла, когда луч его красоты упал на нее.

– Отлично, если это так, Луиза. Сегодня я испробую, насколько они хороши. Грейс уже появился?

Мощный, как бык, охранник Грейс совмещал службу в полиции с обязанностями поддерживать порядок в оздоровительном комплексе отеля. Изнасилований, убийств и самоубийств там давно не случалось. Работа была необременительной, а оплачивалась щедро. Роберт во всем мог на него полагаться.