– И рацию выключи, – посоветовал напоследок пигмей, – если ты услышишь голос Зверя, ты сделаешь все, что он прикажет.

Зверь позволил им убраться с буровой. Всем троим. Пуле, Крутому и Джокеру. Может, этого не следовало делать? Три жизни, отнятых в пилотском гнезде, – это плюс ему и минус тем, живым, в новом лагере. Но, во-первых, запас людей на Цирцее ограничен, а сколько их может понадобиться для Ритуала, трудно сказать наверняка. Во-вторых, убивать Джокера не хотелось. Кто знает, что получится из него после смерти?

А звезды так и не стали привычными. В здешнем небе их было слишком много. И светили они ярко. Красиво. Зверь вел машину в темноте, погасив бортовые огни, и наслаждался невиданным доселе зрелищем: черные горы в торжественном звездном сиянии. Черные. Все оттенки черного. Глубокие складки, в которых тьма казалась осязаемой и пушистой, неровные пики, переливающиеся, как траурный атлас, бугристые склоны, выгибающие спины под холодной лаской неба. И тень вертолета, летящая по всему этому великолепию, такая серьезная, сосредоточенная, далекая от странной красоты. Деловая тень. Ей отвлекаться некогда.

На подлете к лагерю он снизился, пошел метрах в двух над землей, прячась за громадами скал от любопытных взглядов локаторов. Они искали его, это Зверь чувствовал. Так же, как чувствовал мрачную напряженность периметра. Сами по себе лучеметы в него стрелять не станут, но вот если им прикажут… Поиграть с Кингом на его поле было бы интересно, но не сейчас. Сейчас есть дела поважнее. А вообще, если бы не этот негр, вся электроника лагеря была бы уже послушна Зверю и сама повернулась против людей.

Так. А вот здесь, пожалуй, можно сесть. Машина с трудом, но встанет на крохотную площадку, и винтам есть где размахнуться. Славно, славно. Дальше пешком. Интересно, что они сейчас делают? Ждут – это понятно. Вопрос в том, как они ждут? Может статься, у Лонга хватило ума разделить бойцов.

Блажен, кто верует, Зверь. Ты ведь знаешь, что Гот не оставит командиром идиота. Ну так и не рассчитывай, что все получится легко.

Он выпрыгнул из кабины. Ласково провел ладонью по броне вертолета.

Чей это был прорыв, там, в старом лагере? Его или «Мурены»? Шаг вперед Зверя в его странных взаимоотношениях с неживым или инициатива самой машины, осознавшей неизбежность смерти?

Сейчас не время. Сейчас уже ни для чего нет времени. Жаль.

Два выстрела прозвучали почти одновременно. Ворон выругался. Лис просто выдохнул воздух сквозь сжатые зубы.

– Что? – спросил Лонг, не отводя взгляда от своего участка.

– Он появился и исчез, – Лис воинственно двинул подбородком, – на самой границе света. Как тень. Был и нет.

– Уверен?

– Это Зверь, – поддержал Лиса Ворон, – Никакая не тень – у него волосы белые, аж светятся.

И тут же выстрелил Кошмар, чья зона была у противоположной стены, почти сразу за ним – Трепло, но следом за Треплом ахнули плазмой винтовки Зимы и Синего, а эти двое залегли рядом с Вороном и Лисом.

– Прекра… – начал было Лонг и на самой границе освещенного круга увидел высокую, стройную фигуру. Без шлема. Светлые волосы действительно сияли в темноте. Лонг выстрелил. Ему показалось даже, что он различает улыбку Зверя. Рядом грохнул выстрел Башки.

Нет ничего. Пустота. Круг света и тьма за ним.

Но снова стреляет Трепло.

В кого?! Если Зверь был здесь, он не мог оказаться с другой стороны рейхстага.

– Джокер?! Что происходит?!

– Он нас окружил, – невозмутимо ответил пигмей. Лонг едва не поверил. Но опомнился:

– Он же один.

– Зверь – один, – кивнул Джокер. Ты стрелял в Зверя А Трепло – в робота из цеха. Они ездят вокруг. Вы просто не слышите

– Но роботы демонтированы.

– Лонг, – укоризненно протянул Кинг. Его никто не спрашивал, но одним только словом великан напомнил, с кем они имеют дело. Правильно напомнил. Демонтировать роботов в общем-то не имело смысла.

– Джокер, где Зверь?

– Сейчас обходит рейхстаг со стороны двери. Он знает, где я. А вас не боится. Он смотрит.