Каково это – быть сыном демона?

Кабину одного из Сорвиголов залило изнутри грязно-красным. Болид, потеряв управление, бесцельно понесся по прямой, пока не ударился о дерево.

Каково знать, что отец жертвует тобой ради того, чтоб выслужиться перед новым господином?..

Демоны завладевают мыслями! И в небе от них спасения нет!

Падре сначала шепотом выругался и только потом заговорил вслух, атакуя не успевший взлететь шлиссдарк, с которого пытались стрелять по Гуго:

– Бог! Непорочен путь Его, чисто слово Господа; щит Он для всех, уповающих на Него… [12]

Хотелось верить, что это поможет не только христианам. Сорвиголовы – язычники, все, кроме Гуго и Энеро. И Мал с Шагратом – они тоже…

– Ты дал мне щит спасения Твоего, и десница Твоя поддерживает меня, и милость Твоя возвеличивает меня… [13]

Падре не видел, корчатся ли в муках демоны, настигнутые добрым словом, но видел, что оркам не удается организовать эффективное сопротивление.

– Я преследую врагов моих, – орал он, расстреливая оставшиеся на земле машины, – и настигаю их, и не возвращаюсь, доколе не истреблю их; поражаю их, и они не могут встать, падают под ноги мои, ибо Ты препоясал меня силою для войны и низложил под ноги мои восставших на меня. [14]

Великий Мертвый казался чудовищем даже по сравнению со своими измененными подданными. Блудница и Гуго атаковали его снова и снова, но огромный, стремительный, он уклонялся от выстрелов ШМГ. Кажется, это он отдавал приказы демонам.

Двое Рыцарей, в нарушение запланированной тактики, сунулись помочь командиру, но вспахали таранами землю, едва успев развернуться для атаки. Тир ведь предупреждал насчет духов! Дети, олухи, прости господи! Оставьте нелюдя – нелюдям.

Один из непрошеных героев был ранен, второй… Второго Падре перестал чувствовать. И остальные – тоже.

Сорвиголовы выделили пару для прикрытия выжившего Рыцаря.

Гуго сумел прорваться в клинч, увернулся от месящих воздух клинков.

Увернулся?

Фюзеляж его машины лопнул изнутри. И в этот момент таран Блудницы вонзился в спину Великого Мертвого.

Блудница пролетела сквозь орка. Ввинтилась в подброшенное ударом тело и прошла насквозь. Тир умел это. Больше – никто. Раздирать человеческое тело на две части – это игра для демона. Для демона и его живой машины.

Падре казалось, что он слышит хруст костей и рвущейся плоти. Но, конечно, это была иллюзия.

Орки больше не сопротивлялись.

Гуго выбрался из останков болида, сел на землю, но Блудница, стряхивая кровь, как собака стряхивает воду, скользнула к нему. Замерла, ожидая, пока сын хозяина сядет в пилотское кресло.

Старогвардейцы и Сорвиголовы прикрывали Рыцарей, пока те извлекали из болидов тела убитых и помогали раненому. Есть идиоты, утверждающие, что героизм – это глупость. Кто так говорит, – хуже орков. Глупость – это то, что сделали двое, бросившихся на помощь Гуго. Глупость – это то, что не имеет отношения к героизму.

Падре уже присмотрел шлиссдарк, который доставит их всех обратно, но насколько безопасней было бы вернуться домой на своих болидах. Насколько проще в предстоящем разборе полетов было бы обойтись без объяснения таких нелепых младенческих ошибок.

– Хонален, – тихо обронил Риттер. – Они же из Эстремады, ты помнишь? Добыча для демонов.

Пристыдил, солдафон.

Дети, у которых не осталось ничего: ни семей, ни короля, ни родины – эти дети уже не верят в Бога.

Еще не верят.

Что у них есть, кроме неба и друг друга?

Риттер прав, они добыча для демонов, и хорошо, что Риттер видел, хорошо, что Падре видел, как они совершили ошибку. В предстоящем разборе полетов не нужно слишком заострять на этом внимание, а вот Тир должен знать, как уязвимы его ученики. Пусть сделает что-нибудь. Он должен знать, что можно сделать.

И, Господи помоги, что сказать ему теперь? Когда двое его учеников убиты?

Великий Мертвый стал просто мертвым и растерял все величие. Снег подтаял там, где пролилась на него черная кровь, но уже через час снегопад засыпал пятна, а растерзанное тело склевали птицы.

Эта смерть стала переломным моментом войны. Волна орков, уже докатившаяся до границ княжества Сувор, замедлила продвижение, остановилась и начала отступать. Князь был прав – орков насильно удерживали вместе, их тела исковеркали, души изгнали, дух извратили, и сейчас, лишившись божественного покровительства, они потеряли волю к победе. У них осталась лишь безадресная злоба, пожирающая себя самое.