Лонгвийский пилот выбрал для визита выходные дни, уже хорошо.

А все, что хотел увидеть, Тир увидел в первые же секунды. Достаточно оказалось один раз взглянуть на молодого невысокого парня, чтобы зацепиться взглядами, установить мгновенный, сбивающий чувство времени контакт.

Они узнали друг друга. Они были птицами одной породы…

Жаль только, что де Трие, так же как и старогвардейцы, не умел понимать и истолковывать это узнавание. Тир умел. И Эрик. Значит, есть что-то, отличающее Тира и Эрика от остальных, кто был в небе?

Ладно. Неважно.

Делать в «Антиграве» больше нечего – старогвардейцы и без легата развлекут и приветят гостя.

Зачем он прилетел?

Черт, не будешь же спрашивать в лоб. То есть можно, конечно, и в лоб, но пацан молодой и восторженный, в компании легендарных небесных отморозков робеет. Надо дать ему привыкнуть. К тому же может оказаться, что он прилетел просто так. Посмотреть. Ведь и Тир явился сегодня в «Антиграв» именно с этой целью. Посмотреть. Оценить.

Убедиться.

И хотя бы из вежливости нужно послушать, о чем они между собой треплются.

– Новые болиды? – удивленно переспросил де Трие.

Ну разумеется, о чем еще можно говорить с лонгвийским самородком? Конечно же о скоростных болидах и о том, кто и как осваивал управление ими. То есть это для Старой Гвардии – само собой разумеется. А для де Трие, кажется, нет.

Хм, а они уже и на «ты» перейти успели.

Суслик, ты слишком заморочен на своих проблемах. Настолько, что теряешь связь с действительностью…

– Я их испытывал, – сказал де Трие. – Последние полгода перед тем, как наладили их производство, я служил пилотом-испытателем в Вотаншилльском институте.

– Стоп, – нахмурился Риттер, – но это значит, что ты заранее научился летать на скоростных машинах?

– Да, естественно. На тренажерах можно задать любые условия. Твою мать… лучше бы и дальше не слушать!

Тира скривило от безысходной злобы. Он и сам не знал, на кого злится сильнее: на де Трие, рассуждающего о недостижимых для здешних пилотов технологиях, как о чем-то само собой разумеющемся, или на Эрика, не желающего эти технологии использовать.

– Я учился на тренажерах, – продолжил де Трие, – потом, когда освоился, барон предоставил в мое распоряжение собственную машину. Установил ей ограничение в скорости не выше трех харрдарков…

– Ограничение?! – хором переспросили старогвардейцы.

– Э-э… ну да.

Парень только-только начал дышать свободней и вот опять растерялся. Не может понять, что их всех удивляет. Нет, злиться на него не за что. Он обитает в другой вселенной, в мире под названием Лонгви. О том, что за границами баронства люди живут иначе, лонгвийцы, кажется, не подозревают.

– У барона нездешняя машина? – уточнил Тир.

– Так точно, – с облегчением подтвердил де Трие.

Вот так гораздо лучше. Есть на кого злиться. На Лонгвийца. За что? Да за все! В основном за то, что уже два с лишним года жизнь идет наперекосяк и все ощутимее выходит из-под контроля. И плевать, что Лонгвиец тут ни при чем.

– Господин фон Рауб, – окликнул де Трие.

– Да?

– Я ведь прилетел в основном из-за вас. Хотелось бы подробнее обсудить несколько пунктов в вашем последнем учебнике. Чертовски полезная книга. Спасибо.

– Это не учебник. Это методическое пособие.

– Как скажете. Все равно, спасибо. Я, кстати, и сам учился по вашим книгам. Так что появление еще одного Мастера, в изрядной степени – ваша заслуга.

– Ясно…

Тир почувствовал, как Падре под столом слегка толкнул его ногой. Кажется, он разозлился настолько, что это стало заметно. Для Падре – заметно, остальные пока еще не поняли.

– Жду вас завтра, де Трие, – произнес он, поднимаясь из-за стола, – заходите ближе к полудню. На сегодня прощаюсь.

– Эй, Суслик, ты чего это? – встревожился Мал. – Случилось что?

– Да пусть его катится. – Падре махнул рукой. – Все равно же не пьет. Нам больше достанется.

Входя в ангар, Тир уже не злился. Он думал о том, какими же соображениями должен руководствоваться человек, используя для убеждения собеседника взаимоисключающие тезисы, причем озвучивая их подряд и почти без пауз.

Спросить у Падре? А смысл? Падре, к сожалению, далеко не всегда отдает себе отчет в своих действиях.