– Быстро не получится! – возразил Иоаким.

– Думаешь? – сощурился Роджер.

Он ударил так стремительно, что Иоаким не успел отскочить. Прямой клинок рыцарского меча с лязгом пробил щит гостя, который тот держал в стороне от себя, на треть своей длины. Иоаким отшатнулся.

– Я мог это сделать во время боя, – насмешливо сказал рыцарь. – Просто и быстро.

– Почему не сделал?

– Не хотел тебя убивать. Когда пробиваешь щит, трудно рассчитать, насколько глубоко вонзится клинок и заденет ли противника. Железу достаточно впиться в тело на ширину ладони – и воина уже ничто не спасет! Я должен был тебя поцарапать, как договаривались, но ты слишком хорошо обороняешься. А вот убить тебя я мог легко.

– Я не знал, что меч пробивает щит.

– Смотря какой меч!

Роджер рывком вытащил клинок и поднес его к глазам Иоакима. На голубовато-серой поверхности прихотливо змеились линии многократно прокованных слоев металла. Лезвие меча пробило окованное железом дерево щита без всяких последствий для себя – ни искривлений, ни зазубрин.

– Настоящая дамасская сталь! – гордо сказал Роджер. – Когда-то это была сабля эмира. Я взял ее в бою и приказал кузнецу перековать в прямой меч. Смотри!

Роджер положил клинок на кольчужный капюшон, защищавший голову. Подскочивший Ги забрал у него щит, рыцарь взялся правой рукой за рукоять, а левой в кольчужной перчатке – за кончик лезвия. Резким движением рук согнул клинок в дугу. Затем отпустил левую руку. Клинок расправился с тихим звоном. Рыцарь поднес его к глазам Иоакима, чтобы тот оценил – лезвие даже на волос не искривилось.

– Я убил им добрый десяток сарацин! Тебе приходилось убивать мечом?

– Однажды.

– В турнире?

– На поле боя.

– Это был язычник?

– Христианин. Казнь. Я срубил ему голову.

– Ты был палачом?

– Нет. Виновный убил моего друга – в спину из арбалета. Мне выдали его головой.

– Больше убивать не приходилось?

– Я участвовал в нескольких битвах, убитых не считал. С десяток будет. Язычников.

– Чем убивал? Копьем, палицей?

– Кистенем.

– Страшное оружие! – согласился Роджер. – За щитом не укрыться – гирька на цепочке обходит край и бьет по руке. А то и по шлему. Я дам тебе кистень! Но и меч тоже. Никогда не знаешь, как все сложится.

Он обернулся к Козме.

– Мне вряд ли стоит биться с тобой, господин, – улыбнулся тот. – Если Иоаким не справился, то я и подавно. К тому же я не воин – лекарь.

– Мне не нужен лекарь! – нахмурился Роджер. – Я собираю отряд. Ты никогда не сражался?

– Было.

– Много убил?

– Двоих.

– Мечом? Копьем? Кистенем?

– Просто столкнул их в пропасть.

– Они это не ждали?

– Они напали первыми и хотели столкнуть меня. Но у меня получилось лучше.

Роджеру не понравилась интонация, с какой Козма произнес эти слова. Он в упор глянул в зеленые глаза собеседника, и тут же отвел взгляд.

– Убитые тобой были язычниками?

– Не знаю. Не успел спросить. Слишком быстро все произошло.

И снова Роджеру не понравилось интонация. Он спросил сердито:

– Так ты не владеешь оружием?

– Я стреляю из арбалета.

Рыцарь повернулся к Ги:

– Принеси!..

Козма принял из рук оруженосца арбалет и сначала приложил его к плечу, примериваясь. Затем ловко вставил ногу в стремя и оттащил крючком тугую тетиву стального лука. Вложил в канавку короткую стрелу-болт и зашарил глазами по залу в поисках цели. Вскинул оружие и нажал спуск. Звонко щелкнула тетива, и почти сразу же послышался глухой удар.

Роджер двинулся в противоположный конец зала, все устремились за ним.

Окованный железом щит, висевший на балке под потолком, был пробит насквозь. Стрела попала прямо в лоб быка, голова которого красовалась на красном поле. Снаружи осталось только оперение болта.

– Хороший выстрел! – заключил Роджер и добавил: – Щит де Берга. Граф много жертвовал на госпиталь, поэтому братья-иоанниты повесили здесь его герб – дабы паломники знали, чьей милости обязаны своей трапезой. Будь Берг здесь, он разрубил бы тебя до пояса, – насмешливо сказал рыцарь Козме. – За поношение чести. Рубить он умел…

– Где граф сейчас? – заинтересовался Козма.

– Лежит на берегу Тивериадского озера, – хмуро ответил Роджер. – Где и другие рыцари Иерусалимского королевства. Барону разбили голову, когда мы пробивались к воде…

Рыцарь замолчал, затем тряхнул головой, отгоняя воспоминания.

– Почему эмир отпустил вас без выкупа? – сурово спросил он Козму.

– Я помог появиться на свет его сыну.

– Для сарацина великая радость, – согласился Роджер. – Если у него нет потомства, то остальные считают, что Аллах проклял его. Особо ценят мальчиков. Настолько, что готовы растить наших детей, обращая их потом в свою веру. Но у них и своих много. Они рожают детей столько, что мы не успеваем убивать… Молиться умеете? – спросил Роджер внезапно. – Читай Господню молитву!