Не волнуйся! Просто люби его. Если ты будешь его любить, то однажды он тебя не только не забудет, но и простит. Пусть он сейчас тянется к тебе. Ему нужна твоя теплота, твоя любовь. Не отталкивай его, иначе он перестанет расти. Ребенок чувствует, что он не нужен, раз его отталкивают. Никогда этого не делай. Все естественно. Он беспомощен, поэтому и тянется к тебе. Нет ничего лучше такой привязанности. Когда он повзрослеет, станет сильным, он уйдет. Тогда не цепляйся. Пусть идет.

(A Rose Is a Rose, Chapter #1)

Моя дочь спрашивает о смерти. Ей интересно, что происходит после смерти.

Очень хорошо... Все дети интересуются смертью; это естественное любопытство. Не отвечайте им, потому что ответы будут лживы.

Вместо этого скажите, что вы не знаете, что станет ясно после смерти. Так нужно отвечать на вопрос, на который нет ответа.

Если вы не знаете ответа на вопрос, то не стесняйтесь своего незнания. Родители думают, что незнание повредит им, упадет их авторитет, но происходит как раз обратное. Рано или поздно ребенок узнает, что вы никогда не знали ответа, хотя отвечали, как будто знали его. Когда он это поймет, ему станет ясно, что вы его обманывали, и ваш авторитет упадет. Рано или поздно ребенок узнает, что родители столь же многого не знают, как и другие, такие же беззащитные, как и другие, так же бредут в темноте, как и другие; но они притворяются, а это притворство очень разрушительно.

Если вы чего-то не знаете, то скажите, что вы не знаете, что вы ищете ответ сами.

Смерть - это такой феномен, о котором можно только сказать одно: мы все возвращаемся домой, мы возвращаемся туда, откуда пришли. Мы тоже не знаем. Мы пришли откуда-то и возвращаемся туда же. Смерть - это завершение круга, но оба конца - начало и конец - окутаны тайной.

Это похоже на птицу, влетевшую в одно окно, полетавшую несколько секунд и вылетевшую в другое окно. Мы знаем только, что птица была внутри комнаты. И мы не знаем, откуда она прилетела, мы не знаем, куда она улетела; мы знаем лишь, что в течение короткого времени птица была в комнате.

Это похоже на всю жизнь. Однажды человек умирает, птица вылетает из комнаты. Жизнь помещается между рождением и смертью... короткий промежуток.

Пусть ребенок знает о тайне. Вместо ответа объясните, что в мире много тайн, пусть он испытывает благоговение, удивление. Лучше вместо прямого ответа задать вопрос. Помогите ребенку развить любознательность, задавать вопросы. Вместо ответов заставьте его задавать вопросы. Если сердце ребенка начнет стремиться к новому, будет уже достаточно; это все, что родители могут сделать для ребенка. Тогда ребенок самостоятельно начнет искать ответы. Мы забываем, что жизнь остается тайной, это понятие "икс". Мы живем свою жизнь, но при этом она остается тайной. Человек сильно продвинулся в увеличении объема знаний, сегодня многое уже известно, тысячи исследовательских документов добавляются к человеческому знанию, тысячи книг. Но фундаментальное остается тем же. Перед ним мы смиренны и беспомощны.

Итак, пусть она стремится познавать тайны.

(The No Book, Chapter #26)

Нас беспокоит шестилетний сын. Он делает вещи, которые мне не нравятся, - дерется, попрошайничает и лжет.

Не беспокойтесь, в будущем ему не понадобится помощь психоаналитика! Все хорошо. У психоаналитика люди дерутся и кричат, разговаривают и ведут себя необычно; они проявляют свою сущность. Негативные явления исчезают, а при подавлении - остаются; они останутся только в случае их подавления, иначе со временем они исчезают.

Все люди выглядят ребячливыми, потому что в детстве им многое не разрешалось. Поэтому даже мужчина сорока, пятидесяти и даже семидесяти лет капризничает. Какая-то мелочь может вывести его из себя, и он начинает вести себя по-детски. Небольшой шок, какое-то огорчение, и ему уже трудно вынести это. Ему не разрешали быть ребенком, и это непрожитое детство продолжается до сих пор.

Запомните одно основное правило: мы отпускаем то, что прожили; то же, что не прожито, не отпускает нас, оно хочет, чтобы его прожили. То, что хорошо в детстве, может быть очень опасным, когда детство заканчивается. Например, если ребенок вопит, то это можно понять, если он кричит, то это можно понять; однако если ему сорок или пятьдесят и он вопит и кричит, то это понять нелегко; он сам будет себя чувствовать неловко.

Поэтому в мире процветают группы. Они нужны, особенно для христианства. Христианство учило репрессиям, две тысячи лет репрессий и идей христианского достоинства. Итак, никому не разрешали... Все это спит в вас, ожидает нужного момента: если подворачивается случай, то эмоции взрываются, - если нет, то человек продолжает искать такой случай. Человек может напиться и дать волю чувствам. Ему прощают - говорят, что с пьяного никакого спроса. Он тоже говорит: "Извините, я был пьян".

Люди идут на войну, на фильмы с убийствами. Какая радость видеть фильмы с убийствами? Какую радость даст детектив? Это удовольствие косвенное: вы совершаете это не сами, а с помощью других, косвенно. Вы идентифицируете себя с убийцей или жертвой, вас это возбуждает. Почему люди идут на бой быков? Почему люди сражаются с животными и охотятся? Это кажется таким жестоким и бессмысленным. Но в этом есть нужда, что-то рвется наружу, ищет выход.

Вы видели футбольный матч? Как разворачиваются события? Две команды и их поклонники начинают драться, и начинается хаос. А ведь это всего лишь футбол! Это глупость, но она продолжается. Так в них проявляется непрожитое детство.

Разрешайте ему, не бойтесь. Ваш страх исходит из репрессий; дело не в нем. Вас подавляли, вам многое запрещали, а ему разрешите. Внутри вы должны чувствовать зависть и опасение, что может случиться что-то неправильное. Вас учили, что так делать нельзя.

Просто разрешайте ему все. С этим он будет расти и перерастет детство. Он станет действительно зрелым, когда наступит время. Ему не нужны будут ни психиатрические сеансы, ни гештальт. Он все это сам прожил, и если жить по-настоящему, то это проникает очень глубоко. Созывается группа, создается искусственная ситуация; но это всего лишь подмена, хилая подмена.