Леонид, смутившись, что Есения услышала его не очень приличный рассказ, попытался оправдаться:

– А я этого не знаю! Мне было неловко расспрашивать деда по поводу того, бывают ли какие-либо плохие последствия, если намазать эти самые места навозом. Но, судя по тому, что на следующий день Микола Иванович отменил свой приказ, а через неделю продал кнуров в соседний колхоз и перевел свиноматок на искусственное осеменение, то, вероятно, урок был, действительно, жестоким…

– Еще бы! – покачала головой Есения, садясь рядом с Леонидом.

– Ну вот, угощайтесь… – предложил Григорий Тарасович, разливая молоко по стаканам.

– Я не буду, спасибо, – отказался вдруг Федор. – Я молоко не пью. Пойду лучше прогуляюсь…

– Куда это? – удивился Григорий Тарасович, опередив такой же вопрос Леонида.

– Прогуляюсь… – уклончиво ответил Федор и спросил, глядя прямо в глаза Григория Тарасовича: – Надеюсь, мы тут не под домашним арестом?

– Ни боже мой! – обиделся старик. – Иди куда хочешь! Да вот только здесь тайга, и волки рыскают, сам же видел, сколько следов вокруг…

– За это не волнуйтесь, – серьезно ответил Федор и, повернувшись к Леониду, сказал ему: – Вернусь часика через три. Обедайте без меня. А ты, Есения, полежала бы…

– Я хорошо себя чувствую! – удивленно посмотрев на него, возразила она.

– Ну смотри, мое дело – предупредить… – пожал плечами Федор и вышел в сени, захватив с собой лыжи.

Григорий Тарасович, выпив молока, тоже вышел из комнаты, сказав, что у него дела по хозяйству.

Есения, было, предложила ему свою помощь, но тот отказался, объяснив, что все привык делать сам, к тому же они его гости. И, кроме того, им, по его мнению, нужно было набираться сил перед дальней дорогой…

– Ведь дорога вам предстоит дальняя? – внимательно глядя на Леонида и Есению, полупредположил старик.

– А это нужно у вашего племянника спросить, – пожал плечами Леонид. – Он нас ведет…

– Так не на аркане же он тянет вас в эту Америку… Что вы – малые дети? Сами знать свой путь должны… – невнятно пробурчал Григорий Тарасович, выходя за дверь.

– На что это он намекает? – с недоумением спросила Есения Леонида.

– Я и сам не понял. Может, ему не очень нравится деятельность его родственничка, и он предлагает нам свалить по-тихому? – предположил Леонид.

– Не знаю…

Вечером, лежа на теплой печке и прислушиваясь, как Григорий Тарасович, спавший ниже их на лежанке, громко похрапывал во сне, Леонид тихо передал вернувшемуся Федору слова старика.

– Правильный дед, – коротко характеризовал Федор.

– Я не понял, он что, не хочет, чтобы мы шли с его племянником? – спросил Леонид.

– Я тоже – не хочу, но другого выхода у нас нет. Ладно, давай спать. Завтра поговорим, без посторонних ушей, – предложил Федор и отвернулся лицом к стенке.

Леонид несколько минут молча полежал, таращась в темноту, а потом тихонько тронул Федора за плечо:

– Слушай, Федор, надо бы позвонить Сереге…

– Зачем? – сонно спросил тот.

– Посоветоваться… И, потом, у него наш сын, ты забыл?

– Почему же, помню… А ты тут лишнего не болтай! – оборвал его Федор.

– Да спит он! – прислушавшись к храпу Григория Тарасовича, возразил Леонид и торопливо зашептал: – Я вот что думаю… Если мы будем выбираться отсюда через Китай, может, попросить Сергея привезти Лёню, чтобы мы все вместе могли уехать?

– Куда привезти? – в голосе Федора послышалось раздражение. – Сами-то не знаете, как выберетесь, еще и пацана с собой тащить вздумал! Вот, когда нормально у вас все сложится, тогда и сына перевезешь к себе, а так куда? В белый свет, как в копеечку?…

– Наверное, ты прав, – вздохнул Леонид. – Но я тут подумал, что невзгоды переживать легче вместе. Серега, конечно, верный друг, но и вешать на него чужого ребенка – это слишком, у него жена молодая. Да и Лёне жить без отца, без матери тоже нехорошо… Семья должна быть вместе… Кстати, а почему ты говоришь: «Сами-то не знаете, как выберетесь?» Ты что, с нами не едешь?

Федор повернулся к Леониду:

– Не еду, Лёньша. Провожу вас до границы – и домой.

Леонид от неожиданности даже привстал.

– Но тебя же могут!.. – воскликнул он, и испуганно оглянувшись на оборвавшего храп Григория Тарасовича, добавил тише: – Этот, ну что гнался за нами на джипе, он же тебя признал! Вдруг он тебя найдет, жизни ведь не дадут!

– Лёньша, я тут покумекал и думаю, что Квач не только за мной гнался. Похоже, все дело в кругловском «дипломате»… – сказал Федор.