— Здравствуйте, дедушка, — поздоровался с ним старший механик.

— Здравствуйте. — Дед пожал протянутую руку. — А кто вы, товарищ командир, будете? Не по машинной части?

— Угадали, дедушка: я старший механик.

— А-а-а! Вот и хорошо… Мне кажется, что в вашей машине не все в порядке.

— Почему же?

— Идем для такого красавца не больно быстро. Из бухты выходили живее.

Вероятно, этот вопрос волновал не только деда — и женщина и девочка сразу повернулись к механику, точно спрашивая о том же.

— Далеко шхуна уйти не могла, — пояснил механик. — Где-то на этой линии мы должны ее перехватить. Ждем возвращения самолета. Все зависит от него. Отыщет, сообщит, и мы двинемся полным ходом. А можем мы ходить быстрее всех. Только бы капитан разрешил, — пояснил механик, думая о своем проекте.

— Будьте добры. Очень прошу, и они просят! — Дед показал на своих спутниц.

— Постараемся, — ответил механик. — Только бы «Разведчик рыбы» не задержал.

Бинокли были снова наведены на горизонт. Но в воздухе, как и на море, никто не заметил никаких точек или пятнышек.

Прошло больше часа с тех пор, как Бариль и Петимко вылетели. По уговору, летчики должны были за это время вернуться, даже ничего не найдя. Кое-кто из моряков начинал уже беспокоиться, вспоминая позавчерашние события. Может быть, с самолетом снова случилась какая-нибудь неприятность? Впрочем, командир был совершенно спокоен. Комиссар понимал его. Самолет мог заметить в последнюю минуту что-то интересное и задержаться на четверть часа, на двадцать минут. Обстрела с «Колумба» они не боялись: револьверами «Разведчика рыбы» не собьешь.

А самолет задержался вот по каким причинам. Поднявшись в воздух, Бариль повел машину на восток и, держась на высоте пятисот метров, удалился от «Буревестника» на такое расстояние, откуда корабль в бинокль казался черной точкой. С корабля же самолет совсем не был виден.

Пилот стал очерчивать на этом радиусе круг, в центре которого находилась черная точка — «Буревестник». Перед глазами летчиков развертывалась пустынная морская панорама. Они почти замкнули кольцо, ничего не обнаружив. Тогда Бариль набрал семьсот метров высоты. Он мог бы подняться и на тысячу, расширив таким образом кругозор до ста десяти километров по радиусу, но это не имело практического значения — с такой высоты «Колумб» нельзя было заметить.

Вдруг внимание штурмана привлек какой-то корабль на противоположной стороне от «Буревестника». Штурмана удивляло, почему он идет именно здесь: ведь через этот район морские пути не проходят. Петимко заинтересовался курсом парохода. Он закричал в переговорную трубку:

— Поворачивай вон на тот пароход!

Хотя командиром «Разведчика рыбы» был Бариль, но указывать курс самолета входило исключительно в компетенцию штурмана.

«Разведчик рыбы» пошел в указанном Петимком направлении. Пришлось снизиться метров на триста, чтобы лучше разглядеть пароход. На корме парохода не видно было флага, и экипаж самолета не смог определить его национальность. Зато Петимку с помощью бинокля удалось прочесть название парохода: «Кайман». Одновременно он проследил курс судна и убедился, что оно не направляется ни в какой порт, а просто пересекает море поперек. Самолет промчался над пароходом, пролетел еще с милю и повернул обратно, теперь уже ища эсминец.

Приближался конец первого часа полета.

— Как пароход называется? — прокричал в переговорную трубку Бариль.

— «Кайман», — ответил ему штурман.

Пилот не разобрал и дважды переспрашивал название. Наконец он выключил мотор и, расслышав штурмана, закричал:

— Помнишь, что Марко рассказывал? Это же пароход со шпионом!

«Разведчик рыбы» летел к эсминцу. Петимко несколько минут размышлял, вспоминая рассказ юнги про шпиона с повязкой на глазу и про «Кайман»… Итак, этот пароход снова появился в нашем море. Поведение его явно подозрительно. Не там ли сейчас пираты? Казалось, что пароход идет очень медленно: можно было допустить, что он кого-то ожидает. Если «Колумб» еще существует, то должен быть где-то поблизости. Штурман передал в трубку свои предположения. Бариль только кивнул головой и ответил:

— Поищем. Давай курс.

Теперь они описывали около «Каймана» такой же круг, какой описали около «Буревестника». На пароходе их наверняка больше не видели, но Петимко не спускал с него глаз. Надежды летчиков оправдались: самолет почти в упор налетел на шхуну с переломанной мачтой, идущую под мотором. Это был «Колумб». Они убедились в этом не только по названию шхуны, но и по тому, что узнали Марка. Юноша стоял у руля и смотрел на них, хотя и не сделал ни одного движения. Возле него стоял человек и, должно быть, что-то приказывал, потому что юнга сразу опустил голову. Летчики не разглядели двух человек у мотора. Из них только один следил за самолетом. Остерегаясь выстрелов из револьвера, Бариль не спускался ниже полутораста метров и ограничился только одним кругом над шхуной. Летчики торопились к кораблю с сообщением о «Колумбе». Это надо было сделать как можно скорее. Сверив курс шхуны, штурман мог сказать вполне уверенно: «Колумб» идет к «Кайману». Расстояние же от шхуны до парохода было впятеро короче, чем расстояние от «Буревестника» до шхуны, и сократится еще, пока самолет найдет эсминец и даст знать о своих наблюдениях.

На корабле в это время все больше волновались о судьбе самолета. Прошло полтора часа. Только на мостике стояли, сохраняя спокойствие, командир, комиссар и вахтенный начальник. Но и они последние минуты молчали.

Прошло час тридцать пять минут. Самолета никто на горизонте не видел. Командир, смотря в бинокль, тихо подозвал вахтенного штурмана.

— Запишите в журнал, — сказал он, — кто первый заметит самолет: я отмечу это завтра в приказе.

В ту же минуту с палубы прозвучал хриплый, надтреснутый голос деда Махтея: