– У тебя должно быть лучшее свадебное платье в этом сезоне, – сказала Эдвина тоном, не допускающим возражений. – Надеюсь, на этот раз ты точно уверена, что…

– Да. – Фиона кивнула. Эдвина знала о завещании, однако не знала о деталях соглашения с Дэниелом, и Фиона не собиралась посвящать ее в подробности. – Дэниел Синклер станет мне отличным мужем, он милый и порядочный человек. Я уверена, что буду счастлива с ним. – Она посмотрела на Оливера: – Ты его еще не видел?

– Дэниел ожидает тебя в библиотеке вместе с солиситором, – ответил Оливер. – Он готов подписать бумаги.

– Бумаги? – удивилась Эдвина.

– Не волнуйся, ничего серьезного. – Фиона улыбнулась. – Это не займет много времени.

Оливер предложил ей руку, и они вышли из комнаты.

– Жаль, Фиона, что все так случилось. Наверное, мне не следовало соглашаться с планом Джонатона.

– Конечно, не следовало. – Фиона подняла на Оливера глаза. – Но ты ведь считал, что это лучший выход для меня, не так ли?

Оливер кивнул:

– Это была абсурдная идея, но… Это не первая моя абсурдная идея и, вероятно, не последняя.

Фиона потянулась и легонько поцеловала его в щеку.

– Потому-то я и прощаю тебя. Ты пытался быть хорошим братом, только и всего. – Фиона улыбнулась.

– Верно. Я хочу тебе только счастья и сделаю все, чтобы оно у тебя было.

Фиона благодарно кивнула, и Оливер, открыв дверь библиотеки, жестом пригласил ее войти.

– Я должен отдать кое-какие распоряжения. Вернусь через минуту. – С этими словами он впустил Фиону.

Фиона сразу заметила, что большой стол, за которым они с Джонатоном работали над «Прекрасной капитуляцией», исчез. Она вдруг ощутила ужасное чувство законченности, словно исчезновение стола в самом деле означало конец их работы и конец всего, на что она еще могла надеяться.

Дэниел стоял, опершись на письменный стол, при ее приближении он выпрямился.

Фиона медленно огляделась:

– А где солиситор?

– Сначала мне нужно поговорить с вами наедине. – Дэниел явно чувствовал себя смущенным. – О свадьбе.

Она затаила дыхание.

– Ваше сердце велит вам изменить решение?

– Сердце, да в этом-то и вся проблема. – Она уловила сочувствие в его глазах. – Ваше сердце не здесь.

– Оно и не должно быть здесь, так как это не союз по любви, а деловая сделка. – Даже для ее ушей эти слова прозвучали не вполне искренне.

– Я так не думаю, – мягко сказал Синклер. – К браку нельзя относиться легкомысленно.

– Но я вовсе не отношусь к нему легкомысленно. – Фиона с трудом заставила себя проявлять сдержанность. – Вы ведь добровольно согласились на этот брак, верно?

– Согласился и готов пройти до конца всю процедуру, если буду уверен, что это именно то, чего вы действительно хотите.

– При чем тут то, чего я хочу? – В голосе Фионы послышалось отчаяние. – Это то, что я должна сделать.

Дэниел устремил на нее пристальный взгляд:

– Вы хотите выйти за меня замуж?

– Да.

– В таком случае скажите мне это сами.

– Я хочу выйти замуж… – Фиона сделала паузу, затем втянула в себя воздух, чтобы успокоиться. – Я хочу выйти замуж…

Голос ее прервался, и она не могла произнести больше ни слова.

– Ваша правда, – тихо сказала Фиона. – Вы приятный, даже очаровательный мужчина, вас пожелает любая женщина, и одному Богу известно, могу ли я сделать что-нибудь худшее для вас, однако… – Она изо всех сил старалась не разрыдаться. – Нет, я не хочу выходить за вас замуж.

– В таком случае выходи замуж за меня, – раздался за ее спиной знакомый голос.

Фиона замерла, потом земля стала уходить у нее из-под ног.

Когда первый шок прошел, она подняла глаза на Дэниела, но тот лишь пожал плечами.

– Среди моих хороших качеств, которые вы не упомянули, – романтическая натура и твердая вера в то, что женщина всегда должна выходить замуж за того, кого любит. – Он взял ее руку и поднес к губам. – Не думайте о маркизе как о негодяе с неправильно понятым чувством долга, думайте о нем как о своем мужчине, и тогда все наладится. – На лице Дэниела сверкнула улыбка, потом он кивнул Джонатону и быстро вышел из комнаты.

Молчание длилось нестерпимо долго.

– Ты удивлена?

Никогда раньше Фиона не слышала в его голосе такой неуверенности.

Собрав волю в кулак, она обернулась, стараясь, чтобы стук сердца не выдал ее.

– Что ты здесь делаешь?

Прошло несколько долгих секунд, прежде чем Джонатон сделал попытку ответить.

– Я знаю, ты, вероятно, все еще сердита на меня. Несмотря на мои самые лучшие намерения, все, что я делал с момента нашей первой встречи, было сплошной ошибкой. Я могу приписать это лишь тому, что полюбил тебя с первого взгляда, хотя тогда этого еще не понимал. Понимаю, нельзя исправить ложь и переделать ее в правду, но… Короче, я договорился о продолжении печатания «Прекрасной капитуляции».