– Ты ближе к двери, пожалуйста, открой - у нас гость.

Жена не хочет. Она говорит:

– Места недостаточно. Здесь с трудом помещаемся мы вдвоем. Где же будет спать третий, этот незнакомец?

– Не называй его незнакомцем, - говорит муж.
– Постучав в нашу дверь, он стал гостем. Открой дверь, и я покажу, как мы сможем это уладить. Если двое могут хорошо спать, трое могут сидеть, но гостю нельзя отказать в такую ночь.

Дверь открывается. Человек входит. Они сидят и разговаривают - потому что спать нет места - и снова, еще один стук. Хозяин дома говорит человеку, сидящему у дверей:

– Открой дверь. Пришел еще один гость. Эта ночь действительно ужасна.

Даже этот человек, который только что вошел сам, сердится на хозяина. Он говорит:

– Что ты говоришь? Здесь едва хватает места. Куда ты собираешься поместить этого человека?

– Если бы я послушался этого аргумента раньше, - говорит хозяин, - ты сам не был бы внутри. И ты только гость, поэтому не пытайся со мной спорить, просто открой дверь. Пришел еще один гость. Мы сидим и отдыхаем, если придет четвертый человек, мы сядем немного плотнее, немного теснее. Это будет очень хорошо. Становится холодно, и быть рядом, сидеть тесно теплее. И кто знает, какие прекрасные истории принесет этот новый гость? Всю ночь нам придется сидеть.

В конце концов, дверь открывается, и входит еще один человек; теперь им сидеть очень тесно. И тогда к двери внезапно подходит ослик и бьет в нее ногами. Все они озадачены:

– Кто там?

Хозяин говорит:

– Наверное, еще один гость. Откройте дверь.

Теперь у двери сидит последний пришелец. Он говорит:

– Это просто глупо! Нам так тесно - еще один сюда не поместится.

– Я здесь хозяин. Ни один гость не может уйти ни с чем из этого маленького дома. Мы сидим. Если кто-то войдет, мы будем стоять, тогда будет место.

Все они думают, что этот человек сумасшедший. Они открывают дверь, и входит ослик. Гости хотят его выгнать, но хозяин говорит:

– Нет. Дело не в том, человек это или осел. Идет ужасный дождь, ночь очень темная; бедняга - куда он пойдет? Он встанет как раз между нами, а мы поболтаем. Какой он причинит вред? Вы забыли старую поговорку: «Во дворце императора, хотя он и очень большой, нет места, потому что его сердце очень мало. А хижина бедного человека очень мала, но в ней есть огромное пространство, потому что огромно его сердце».

В ту ночь, когда Иосиф возил Марию на своем осле от одного дома к другому и везде получал отказ... это показывает наше варварство, это показывает нашу бесчеловечность. Может быть, все эти люди были очень религиозными людьми - безупречно ходящими в синагогу, читающими Тору, полными мудрости. Но что касается их действий, они не проявляют никакой мудрости, не показывают никакого понимания.

В конце концов, он находит бедного человека, который говорит:

– У меня места немного, только конюшня для лошадей. Если хочешь, можешь переночевать в конюшне.

Что-то лучше, чем ничего. Это было почти ничего, но все же лучше, чем остаться на улице... Унизительно было рожать ребенка в конюшне среди ослов и лошадей, но другого выхода не было: Иисус родился в конюшне.

Человеку не нужен дворец, чтобы стать религиозным. Неважно, где ты; важно то, кто ты.

И ты говоришь, что то же самое происходит со мной - что я стучал во все двери, не только в одном городе, но и во всем мире. Я никому не причинил вреда, но все двери закрыты. Мои идеи кажутся этим людям опасными. А мои идеи могут быть опасными только для тех, кто посредствен, у кого нет никакого разума. Если бы у них был разум, мои идеи дали бы им новые измерения, чтобы думать, новые небеса, чтобы летать; новые цветы расцвели бы в их существе. Но для посредственного ума они опасны. Они опасны просто потому, что он не может их понять.

Более того, никто не хочет, чтобы у кого-то другого было больше разума, чем у него самого. Никто не хочет, чтобы у кого-то было большее прозрение, чем у них самих. Политики против меня, религиозные лидеры против меня. Это великий опыт - видеть, как беден мир в том, что касается разума.

Если я неправ, докажите мою неправоту. Это доставит мне радость.

Если я прав, имейте мужество это признать; это поможет эволюции человека. Но они не готовы даже слушать.

Это напоминает мне о моем деде. Из всей семьи он был более всех мне другом. Он не был интеллектуалом, он был крестьянином. Я приходил с ним на ферму, и он вставлял в уши затычки. Я обнаружил это только позднее - в тот день одна из его затычек выпала. Я сказал:

– Что случилось?

– Ты говоришь странные вещи, о которых я ничего не знаю, и я не хочу показаться невежественным. А говорить что-то тебе опасно, потому что ты немедленно начинаешь спорить. И я нашел эту стратегию. Ты продолжаешь говорить, но никто не слушает. Я просто продолжаю принимать все, что ты говоришь, как будто слушаю.

– Но, - сказал я, - ты мог бы мне сказать, что не хочешь слушать. Зачем мне тратить впустую дыхание? И ты без необходимости пошел на обман.

– Теперь ты так говоришь, но если бы я сказал: «Ничего не говори», ты стал бы спорить. И я знаю, что у меня нет никакого аргумента, который бы тебя победил. Я стар, и я наслаждаюсь твоими аргументами, но многих из этих вещей я не понимаю.