Если ты убиваешь такого человека, как Сократ, его смерть станет осуждением всему обществу на многие века. Пока живет человечество, греки не смогут стереть с себя осуждение, написанное на их лицах, - что они отравили свое лучшее, высочайшее цветение.

Но в Индии ситуация была совсем другой. Был не один Сократ, были многие. В каждой школе был свой собственный Сократ, один или много. У сиддхов было восемьдесят четыре мастера. Даже запомнить их имена трудно. Я много раз пытался запомнить их имена, но восемьдесят четыре имени запомнить трудно. Самое большее, я могу вспомнить нескольких наиболее выдающихся, тех, кто оставил священные писания: Сиддхапад, Конапад... и я говорил о сутрах Сарипада - то есть Сарахи, которого любовно называли Сарахапа.

У джайнов есть двадцать четыре тиртханкары, и все это мастера калибра и качества Сократа. У индуистов есть собственные мастера, и индуистских сект множество. Индия была полна просветленных людей, потому что весь гений Индии двигался в одном направлении, и этим направлением было просветление. Все остальное страдало, но просветление стало единственным вызовом для каждого, кто был гениален.

Тантриков убивали, сжигали заживо, но никто не обращал на это внимания по той простой причине, что людей было так много. Сократ был один. Никогда больше грекам не удастся произвести еще одного Сократа. Иисус был один. Ни евреи, ни христиане так и не смогли произвести другого Иисуса.

Ситуация в Индии была совершенно другой. Естественно, тантрики решили передавать свое учение шепотом. «Не кричи. Тебя убьют, и это не послужит никакой цели в том, что касается распространения учения».

И они были правы. В этой ситуации в Индии это было лучшим, что они могли сделать, чтобы позволить своему учению остаться в живых, - передавать его шепотом от мастера к ученику. Они перестали даже его записывать, потому что это было опасно. Поэтому, только разговаривая с учеником тайно, наедине, мастер давал ему послание: «Вся наша философия - это философия шепота, поэтому никогда не иди в массы. Не пытайся их изменить. Достаточно того, что изменишься ты сам. Более чем достаточно, если ты изменишь еще несколько человек. Но если только ты не осознаешь, что эти люди тебе друзья, что они любят тебя, что они не предадут тебя, ничего не говори». И они стали жить инкогнито.

Все еще есть тантрики, но ты не можешь навести справки: «Я хочу встретиться с мастером тантры». Никто не сможет тебе помочь. Тебе придется найти самому, разыскивая в областях, где их вероятнее всего встретить, - в Бенгале, в Бихаре. Эти две провинции были их родиной. Тебе придется двигаться, встречаться с множеством людей. Может быть, ты сможешь найти какой-то намек. Кто-то может тебе прошептать: «Я отведу тебя к мастеру».

То же самое случилось после того, как был убит Аль-Хилладж Мансур. Суфии ушли в подполье, особенно суфии из той же школы, что и Аль-Хилладж. Сейчас, если ты хочешь найти суфийского мастера, это нелегко. Ты должен искать его много месяцев, не зная, есть вообще кто-то, подобный суфийскому мастеру. Но продолжай заходить в рестораны, говорить, что ты приехал, чтобы найти суфийского мастера. В лавках, на рынках - везде, где ты только кого-то встречаешь, - продолжай посылать свои стрелы во тьму.

Кто-то, может быть, скажет:

– Тебя это действительно интересует? Я могу отвести тебя к моему мастеру. Давай встретимся вечером в определенном месте.

Может уйти два или три года, чтобы найти такого человека. И он отведет тебя к мастеру ночью. Они встречаются тайно.

Там сидит мастер. Они носят только белые шерстяные одежды; именно поэтому их называют суфиями: суф значит «шерсть». И мастер сидит в белой шерстяной одежде, а вокруг него - двадцать или тридцать учеников в одинаковой одежде, и тебя представляют мастеру.

Он спрашивает:

– Сколько времени ты спрашивал обо мне?
– потому что это не первый человек, который мне о тебе сказал. Мне сообщали многие другие. Но нужно терпение. Я ждал, чтобы посмотреть, достаточно ли у тебя терпения, и только сегодня я позволил этому человеку... Я сказал ему: «Он ждал три года, двигаясь без всякого направления, спрашивая о суфийском мастере. Приведи его ко мне!»

Организованные религии убивали настоящих религиозных людей, и организованные религии использовались для того, чтобы эксплуатировать массы. Они притворяются настоящими религиозными людьми. Реальность состоит в том, что настоящие были убиты этими самыми людьми. Это - преступники.

Когда Викрамадитья убил двадцать тысяч человек... Они никому не причинили вреда - какое тебе дело до того, что им нравится быть обнаженными под одним платьем? Каждый обнажен под платьем. И если они выбирают жить вместе под одним платьем... Это было методом тантры: если женщина и мужчина просто остаются в одной одежде, их энергии постоянно создают органическое целое, и это органическое целое можно использовать для высшего развития.

Они никому не причиняли вреда - это было просто то же самое преступление: развращение молодежи. Видя их в таком положении, молодой человек начнет делать то же самое, и это разрушит все достоинство общества, всю респектабельность общества. Я не вижу, как это может разрушить мораль общества. Но вы не позволяете людям быть самими собой, поэтому каждый, кто пытается быть индивидуальностью, должен быть разрушен. Из-за этого тантрики стали работать тихо, шепотом.

Любимый Ошо,

В существовании только представители животного царства способны употреблять в пищу самих себя. Капуста не может съесть на завтрак морковку, но человек известен даже тем, что когда-то ел на обед другого человека. Человек дзэн растворился в безграничном существовании, и он выбирает, не есть мясо. Пожалуйста, объясни.

Во-первых, ты не знаешь, что даже животные не едят животных своего вида. Лев не станет есть другого льва, змея не укусит другую змею. Да, животные могут есть животных другого вида. Овощи обычно не могут этого делать, но есть деревья, редкие деревья в Африке, - они все еще существуют, - которые едят животных, птиц и даже людей. Они используют свои большие листья и прекрасный аромат, чтобы привлекать птиц. Привлеченная ароматом, птица подлетает к дереву, думая, что это обычное дерево, а когда она садится на дерево, лист закрывается и высасывает из птицы кровь.