Я видел в Индии один храм... трудно понять, как его построили. У него нет фундамента. Это огромный храм - круглый храм, очень высокий, может быть, пятьдесят футов - и у него нет фундамента. Можно взять нить, продеть ее под стену и обойти таким образом весь храм. И ты найдешь, что эта стена ни на что не опирается, у нее нет никакой связи с землей!

Я спросил священника:

– В чем смысл этого?

У них есть глупая история... и я сказал:

– Смысл не в этом. Вы говорите что-то такое, что привлекательно только для идиотов - что это храм из рая и две партии богов...
– В джайнизме и буддизме Бога нет, но каждый, кто находится в раю, называется богом, поэтому богов множество.
– ...Две партии богов боролись за этот храм, и храм выскользнул у них из рук и упал на землю. Вот почему у него нет фундамента.

Я сказал:

– Это такая глупая история. Прежде всего, вы не понимаете, где находится рай, и если бы он был где-то за звездами, этот храм сгорел бы по пути - такая небольшая вещь.

Каждую ночь мы видим тысячи падающих звезд, но ни одна звезда в действительности не падает, потому что эти звезды очень большие - это просто огромные камни, блуждающие в космосе.

Каждый раз, когда возникает звезда или планета... Она жидкая, но она постоянно вращается вокруг своей оси, и поскольку она движется, будучи жидкой, многие ее части улетают прочь...

Луна отделилась от Земли таким же образом; она была частью Земли. И именно из-за Луны у нас такие большие океаны. Эти океаны - это места, в которых жидкость Земли выплеснулась. Тысячи мелких частей выпали в космос и падали, пока не попали в какое-то гравитационное поле.

Когда гравитация притягивает эти небольшие части, такова ее сила и их скорость, что они просто сгорают. Поэтому когда вы видите падающую звезду, это просто горящий камень. Из-за своей скорости он так раскаляется, что в какой-то момент просто вспыхивает пламенем. Чаще всего он догорает прямо в небе. Только очень большие камни способны достичь Земли, например камень Каабы. Мусульмане считают его божественным; в нем нет ничего божественного, это большой камень, который не догорел полностью и достиг Земли. И есть множество других мест, куда упали такие камни. Поэтому я сказал:

– Этот храм исчез бы. Это невозможно, чтобы он упал с неба. И нет никаких богов - что это за боги, если они борются за какой-то тухлый храм? В этом храме нет ничего особенного, кроме того, что у него нет фундамента.

Но насколько я сам понимаю, эти стены символизируют ум, и внутри... внутри нет никакой статуи. Внутренняя пустота символизирует сознание.

И отсутствие фундамента символизирует то, что у ума нет основания; ты можешь его отбросить в то самое мгновение, как решишь это сделать. Он ни на чем не основан. Он просто цепляется вокруг сознания, приклеивается к нему, но у него нет никакого основания.

Великое философское прозрение было переведено на язык архитектуры, а эти идиоты говорят о дерущихся богах и о том, что этот храм выскользнул у них из рук и упал на Землю. Они уничтожили весь смысл. Но люди, создавшие этот храм, наверное, обладали прозрением. Должно быть, потребовались великие усилия, чтобы построить его без всякого фундамента. Это гигантская структура, и она просуществовала почти пятнадцать веков.

Есть мозг, который появляется каждую жизнь, новый, свежий; это часть тела. Есть ум, который существует вечно, как жизнь. Пока ты не становишься просветленным, он продолжает цепляться к тебе. Это просто пыль всех тех жизней, что ты прожил, воспоминания, которые ум высвобождает, когда ты умираешь. И эти воспоминания остаются приклеенными к сознанию. Они становятся толстым слоем.

Медитация - это способ вырыть колодец в этом толстом слое и достичь вод сознания. Поэтому у медитации есть начало, но нет конца.

Любимый Ошо,

Через несколько дней я собираюсь посетить своего восьмидесятилетнего отца, которого я не видел семь лет. Он очень настаивает на том, чтобы со мной увидеться, но в то же время очень несчастен оттого, что я саньясин. Как дать ему чувствовать себя счастливым, не становясь при этом лицемером?

Не ехать... это единственный способ! Прежде всего, ехать в Европу в условиях ядерной радиации опасно; нет смысла. Во-вторых, делать его несчастным, когда он умирает в возрасте восьмидесяти лет, нехорошо. Если ты приедешь как саньясин, он будет несчастнее, чем, если ты вообще не приедешь.

Семь лет ты не ездил. Если ты приедешь как не-саньясин, ты будешь несчастен, потому что почувствуешь себя лицемером, и скорее всего, обнаружится, что ты только притворяешься не-саньясином. Так зачем донимать старика? И неясно, умрет он или нет. Насколько я знаю, чем дольше человек живет, тем меньше вероятность смерти. Ты когда-нибудь слышал, чтобы кто-то умирал в возрасте ста двадцати, ста тридцати лет? Чем дольше человек живет, тем меньше возможность смерти!

Он уже пропустил нужное время, чтобы умереть, - он опоздал. Правильное время - семьдесят лет; он на десять лет опоздал. Поэтому не беспокойся. Пусть только эта история с радиацией окончится, и ты можешь ехать. Смерть никогда не бывает такой определенной. Нет никакой гарантии, что в восемьдесят лет он умрет, просто мы можем испугаться, что он умрет.

Но если ты решишь ехать, оставайся саньясином, чтобы не нужно было быть лицемером. Он может вспылить. Прими это радостно. Сиди в молчании, скажи своему отцу: