Шрифт:
— Холе слушает.
— Harry? Esaias Burne speaking. How are you? [53]
— Esaias? This is a surprise. [54]
— Правда? Я звоню, только чтобы сказать тебе «спасибо», Харри.
— Спасибо? За что?
— За то, что ты не стал этого всего делать.
— Не стал делать? А что я должен был делать?
— Ты меня прекрасно понимаешь, Харри. Спасибо, что ваши дипломаты не стали просить о помиловании и всем таком прочем.
53
Харри? Это Эсайас Берн. Как дела? (англ.)
54
Эсайас? Вот так неожиданность! (англ.)
Харри не отвечал. Этого звонка он не ждал. Кресло больше не казалось ему удобным. Харри вспомнил молящий взгляд Андреаса Хохнера. И дрожащий голос Констанции Хохнер: «Вы обещаете, что сделаете все возможное, господин Холе?»
— Харри?
— Да, я слушаю.
— Приговор огласили вчера.
Харри посмотрел на фотографию Сестрёныша на стене. Кажется, в том году лето выдалось на редкость жарким? Они купались даже в дождь. Харри вдруг стало невыносимо грустно.
— Смертная казнь? — услышал он собственный голос.
— Без права апелляции.
Эпизод 118
Ресторан «Скрёдер», 1 июня 2000 года
— Какие планы на лето, Харри?
Майя стояла рядом и пересчитывала мелочь.
— Не знаю. Мы договорились снять дачный домик где-нибудь тут, в Норвегии. Мальчику надо учиться плавать и все такое.
— У тебя есть дети? Я и не знала.
— Да нет. Это долгая история.
— Вот как? Надеюсь, как-нибудь ты ее мне расскажешь.
— Посмотрим, Майя. Мелочь можешь оставить себе.
Майя сделала книксен и, ухмыльнувшись, удалилась. Посетителей в ресторане было немного — даже не верилось, что сегодня пятница. В такой теплый вечер большинство предпочитало посидеть на Санктхансхёуген в ресторане под открытым небом.
— Ну? — сказал Харри.
Старик сидел, уставившись в стакан, и молчал.
— Он умер. Тебе нужно радоваться, Оснес.
Могиканин поднял голову и посмотрел на Харри.
— Кто умер? — спросил он. — Никто не умер. Только я. Я последний из мертвецов.
Харри вздохнул и с газетой под мышкой вышел на улицу. Жара стояла невыносимая.