Макс отвернулся. На мгновение он ясно представил, что смерть — это не конец, а избавление. От всего — головной боли, иска ICA, тоски, связанной с Кемпински… От всего. Сон. Настоящий, вечный сон, без волнений, тревог, чувства обиды, стыда, несправедливости. Абсолютный покой…

В палату вбежала Дэз.

Климов мягко взял Отто за локоть и кивнул на дверь.

— Хотите кофе? — спросил поверенный у технического эксперта.

— Но я… Мы еще не закончили… — попытался было воспротивиться тот.

— Здесь прекрасный кофе, — настойчиво повторил Климов, продолжая тянуть Крейнца к выходу.

— Но…

— Идемте!

Евгений подмигнул Максу, выталкивая Отто за дверь.

Дэз дождалась, пока посетители выйдут, и подошла к Громову.

— Макс! Я… была здесь все время. Сейчас вот только вышла поесть. А ты очнулся. Надо же, — на лице Кемпински не было и следа холода. Она выглядела испуганной и растерянной. — Как ты?

— Привет… — улыбнулся Громов.

Головная боль начала потихоньку растворяться. Макс почувствовал в своей груди тепло. Мышечное напряжение отключилось — тело стало тяжелым.

— Я приехала сразу, как только узнала, — Дэз тревожно заглянула в глаза Громова и положила ладонь на его щеку, села рядом. — Ты был без сознания две недели. Врач сказал — это чудо, что твое сердце выдержало электромагнитный импульс такой силы. Что произошло? Почему Альтер напал на тебя?

— Со мной что-то происходит… — Макс опустил голову на плечо Дэз. — Я не понимаю…

Кемпински обняла его. Громов вдохнул, пытаясь поглубже втянуть и запомнить аромат ее волос. Этот запах постепенно возвращал его к жизни.

Перед глазами вдруг возникла картинка из детства — его мать идет через большой луг и несет в руках охапку полыни. Макс бежит ей навстречу, чувствуя, как стебли травы и цветы касаются его щиколоток, рук. В этом моменте не было ничего, кроме самой жизни. Ни ожиданий, ни планов на будущее, ни воспоминаний о прошлом… Ничего, кроме опьяняющей радости, которой было так много, что она не помещалась в груди.

Макс почувствовал, что сухие губы Дэз легко коснулись его лба.

Он закрыл глаза и… мысли в его голове прекратили существовать. Осталось только чувство. Макс вспомнил, как они с отцом пошли за дровами и не взяли с собой почти ничего. Буран застал их врасплох. Они едва успели забраться в тесную охотничью землянку. Ни еды, ни воды целых три дня. Когда ветер стих и стало можно выйти на поверхность, была ночь — ясная, светлая. На небе огромная белая луна и бриллиантовая россыпь звезд. Громов зачерпнул горсть чистого, голубоватого, искрящегося снега и положил его на сухой, измученный жаждой язык. Глоток талой воды.

Теперь, когда Дэз поцеловала его, Макс испытал похожее чувство, но во много раз сильнее.

Сомнения, боль и страх оставили его.

— Позови Крейнца, — сказал он. — Я готов поехать в Эден.

Дэз шевельнулась, чтобы исполнить его просьбу.

— Подожди, — Макс схватил ее за руку и взглянул ей в глаза.

Он надеялся, что Дэз поймет. Что она поцелует его, как тогда, у залива в Тай-Бэй…

Но Кемпински просто обняла его за шею. Макс грустно улыбнулся.

— Прости, — Дэз посмотрела на него. — Я… Я не могу!

Глаза Кемпински наполнились слезами.

Макс провел ладонью по ее щеке. Он знал, что будет ждать, когда Дэз его простит. Знал, что его чувство к ней никогда не изменится и никто никогда не будет значить для него столько, сколько Кемпински. Он знал все это, но не знал, как сказать. В его голову через нейролингву были закачаны миллионы слов на разных языках — но самых простых, самых важных, тех, что выразили бы захлестнувшие его чувства, не было… Он словно стал немым. Чувствовал, но ничего не мог сказать.

Дэз отвернулась, быстро вытерла глаза тыльной стороной руки.

— Я позову Крейнца, — сказала она, изо всех сил пытаясь говорить ровно, чтобы голос не дрожал.

24 ноября 2054 года, 23:53:07

Токийский хайтек-мегаполис

Штаб-квартира Бюро

информационной безопасности

Крейнц, Идзуми, Роджер и Нимура сидели в кабинете Буллигана, ожидая возвращения шефа Бюро из штаб-квартиры Интерпола.

Буллиган задерживался уже на два часа. Идзуми курил, не обращая внимания на возмущенные взгляды Роджера. Крейнц на своем ноуте несчетный раз просматривал сетевой протокол за 19 октября на 8:45 утра, пытаясь найти хоть какую-то зацепку, как Максу удалось выйти в Сеть.

— Все должно быть очень просто, — бормотал он, — просто мы не видим…

— Там что-то произошло, — вздохнул Нимура.

Дверь открылась — вошел Буллиган.

— Привет, — бросил он присутствующим хмуро. — Отключите ваши биофоны и вообще все средства связи, какие есть.