Ей нравился Роман, но от близости Гриши, его образ мерк, бледнел и отступал, пропадая напрочь.

Парень не стал ответа ждать, подхватил на руки и понес на третий этаж. Прижал у квартиры, так, что Ярослава с трудом дверь открыла.

Ввалились и как провалились, с ума сошли - одежда в стороны, в неизвестность темной квартиры. Только он и она и никого не надо, ничего. Затмение.

Тепло его тела, упругость мышц и сила, что не оставляет шанса на спасение. И как приятно попасть в его руки, отдать себя в его власть, целовать кожу, от которой идет запах пота и одеколона. И кричать от счастья, глядя в его глаза. Лететь безумной в пропасть безумия.

Пусть день. Пусть вечер, час, миг, но было, есть.

И канула ночь в забытьи, а будильник грянул громом и разделил быль на небыль, провозгласив окончание сказки и начало обычной жизни.

–  Это что?
– замер над ней Гриша.

–  Будильник, - прошептала так же очумело. У обоих глаза с блюдца.

–  Блина!

И засмеялись. Стало до коликов смешно, что канул вечер, ночь - они не заметили, и спали ли, жили в эту ночь - все равно.

Ярослава вскочила и, смеясь, пошла в ванную.

–  Я провожу тебя, - даваясь смехом, крикнул ей Григорий.

Ярослава глянула на часы и, вихрем промчалась по квартире, подбирая и натягивая раскиданные вещи:

–  Гриш, я опаздываю!!

–  Угу, - вырулил тот с кухни уже одетый, с бутербродами в зубах и руках.

Девушка прыснула со смеху, осела на пуфик у стены, и получила в руки хлеб с колбасой:

–  Жуй!
– постановил парень, а сам натянул ей на ноги легкие сапожки и одел курточку. Вытащил из квартиры, отобрав один бутерброд. Девушка только успела сумку с конспектами схватить и ключи с мобильником с тумбочки сгрести. Скинула все в сумку, не заботясь, что в ней и что надо. Как-нибудь сегодня - две пары всего-то.

–  Ты до скольки сегодня?
– заводя мотоцикл, спросил Гриша. Его взгляд исподлобья, искрящийся озорством и довольством, улыбка заманивающая, соблазнительная вызывала желание прогулять день в институте, послать все к чертям. А может, именно этого он хотел, ждал? Вполне возможно. Но Ярослава подумала, что не стоит форсировать события и отношения нужно закрепить, значит надо отодвинуть желание и вернуться нанемного в действительность.

–  Примерно в час освобожусь.

–  Да?
– улыбка стала шире и соблазнительней, взгляд игрив.
– Может ну его, институт?

–  Отрабатывать пропуск замучаюсь.

–  Аа.

Разочарование проступило на лице парня слишком явно и девушка обрадовалась - все правильно, все верно она сделала! Пусть немного отойдет, без нее побудет - сильней тянуть станет.

–  Садись, помчались, - усмехнулся Гриша.

"Харлей" взвыл, унося пару к альма-матер.

Славку мотало - бессонная ночь давала о себе знать. От лекций клонило ко сну, действительность не воспринималась, на вопросы подруг, что за классный парниша у нее завелся, отвечать не хотелось.

На перемене она просто спала, устроившись на сумке с конспектами.

Был кто вокруг - не был, все казалось сном.

После занятий она, зевая и слабо соображая, куда идет, вывалилась на ступени института и была подхвачена Гришей:

–  Привет!
– впился ей в губы. Посвежевший, бодрый, чистенький, опрятный и будто выспавшийся.

И потащил ее к мотоциклу.

Краем зрения Ярослава заметила Димку, злого нахохлившегося, оттирающегося возле парадного входа в здание. Но тут же отмахнулась от него, как от видения, только взгляд его больной, осуждающий и злой, будто клеймо впился в сознание и остался в нем.

–  Ну, хорош спать, - протянул парень.

–  Гриш, сил нет, спать охота. Вообще ничего не соображаю, на лекциях спала.

–  Ой, соня!
– засмеялся он, усаживая ее на мотоцикл.
– Ладно, программа на сегодня - есть, спать…

–  Душ.

–  Душ. После сна - едем на трассу. Наши собираются в десять.

Успеешь выспаться?

–  Угу.

–  Эх, ты!
– засмеялся, взъерошив ей волосы.
– Неженка.

И еще один день канул в лету. Еще одна ночь-сказка досталась

Ярославе и, она млела от счастья, отдаваясь без преград и запретов пьянящему чувству свободы и радости любви.

Конечно - любви. Спроси ее любой в тот момент и она бы не думая ответила - я люблю Григория!

И не знала, что в тот самый момент, когда она целовалась в Гришей после тусовки в рок-клубе, Лариса пришла в себя и поняла, что лежит голая и распятая в незнакомой квартире, а перед ней стоят трое нагих мужчин в кожаных масках, закрывающих даже волосы. В тот момент, когда Славка кричала от счастья, Лариса кричала от ужаса и боли.