Ярослава огляделась - милые картины - натюрморты, мебель с позолотой и лишь в необходимой пропорции, поставлена так, чтобы не захламлять пространство и в тоже время не превращать комнату в аскетическое жилье.

–  Располагайся, пообедаем.

Девушка села, усиленно пытаясь справиться со смущением. Изучила поверхность стола, в которой выглядела, как приведение и уставилась на Лешего, что сидел напротив, с хитрецой и снисходительностью поглядывая на нее.

–  Значит это все твое?

–  Мое.

В который раз девушка удивила его. Ни восхищения, ни блеска в глазах при виде роскоши - робость, смущение и даже мрачность.

Интересно и забавно.

–  Что-то смущает?

Ярослава погладила пальцем поверхность стола:

–  Непонятно, зачем косил под психолога, если олигарх.

–  Плохой психолог?

Она недовольно посмотрела на него и мужчина понял, что девушка продолжит его удивлять. Видимо ей было дано появиться на свет, чтобы расшевелить его холодную и слишком трезвомыслящую натуру, что за свои годы ни разу не встретила подобный экземпляр. Что говорить, он был доволен.

–  Зачем скрывал?

–  Хотел.

–  Зачем?

–  Что-то бы изменилось?

Ярослава подумала и кивнула:

–  Я бы близко к тебе не подошла.

–  Пугает, - повел рукой, намекая на интерьер.

–  Отталкивает.

Двери открылись и двое мальчиков вкатили столик, быстро сервировали стол и вышли, пожелав приятного аппетита.

Девушка уставилась в свою тарелку:

–  Это что?

–  Мидии.

Она усмехнулась:

–  И не в лом тебе было давиться суррогатом в Кафе -Хаус.

–  Видишь ли, человек, который питается ржаным хлебом, мечтает о красной икре, вкусив ее, считает изысканным деликатесом. Но представь себе человека, который питается только этой икрой - деликатесом для него покажется ржаной хлеб и, он будет стремиться к нему, к непониманию его владельца. Деликатес - понятие относительное.

–  Понятно, - скривилась, не решаясь попробовать предложенные блюда, что больше на картинку походили.
– Гурман устал от гурманства. А зачем лапшу на уши вешать?

–  Странный вопрос, - пожал плечами.
– Захотелось.

–  А ты всегда делаешь что хочешь? Верю. Уже верю. Н-да, богатенький сынок богатеньких родителей?

–  И это тоже, - сунул в рот тарталетку.
– Кушай, не стесняйся.

–  Аппетита нет!

"Послать бы тебя", - говорил ее взгляд. Алекс спрятал насмешку под ресницы. У него было отличное настроение. Девушка рядом, его, и предвкушение новой, еще более занимательной игры, даже настроение

Ярославы делало очаровательным. Он поглядывал на нее и представлял финал, долгожданный настолько, что хотелось его ускорить. Взять девушку здесь, сейчас, вот такой - колючей, взъерошенной, но все равно - его.

Но спешить, что объесться, за минуту впихав в себя все, что предложено на столе. А есть надо с толком и расстановкой, чтобы прочувствовать вкус блюд, все оттенки. Не лишать себя прелестей нюансов, а вобрать их смакуя и, насладиться до полного удовлетворения и глубочайшего удовольствия.

–  Что ты хотел?
– решительно отодвинула тарелку - дома поест, бутерброд. Не барыня.

Алекс широко улыбнулся ей:

–  Ты торопишься? Понимаю.

"Если бы ты знала, как я тебя понимаю", - взгляд что патока стал.

–  Тогда говори и я пошла домой.

–  Далеко идти.

–  Не умру.

Девушка была настойчива и мужчина узрел в этом темперамент, способный завести любого. Как тут устоишь?

–  Чай?

–  Не хочу!

–  Злишься? Почему?

–  Не люблю, когда врут.

–  Разве я лгал?

–  Разве нет? Закончим, а? Говори, что хотел, что там с моим окружением? И разбежались.

–  Зачем?
– не понял и не поверил. Она всерьез? Играет или чего-то не поняла?

–  Затем, что встречаться не надо было!

–  Для начала успокойся.

–  Я спокойна.

–  Раздражена.

–  Сказала бы иначе - сражена. И не знаю, как все это назвать. Не понимаю я ваших игр и понимать не хочу. У меня своя жизнь, у тебя своя. Встретились, провели пару милых деньков, ты я думаю, не в накладе. Теперь давай точку проставим и разбежимся, чтобы не вспоминать друг о друге. Что там у тебя за предложение?

Алекс ел малину со сливками и полусонно смотрел на Ярославу.

Казалось, он думает о чем-то отстраненном - о полотнах Ван Гога или вспышке сверхновой, и не слышит девушку. Но на деле он смирял свое желание, наслаждался. Нежный вкус сливок и терпкая сладость малины был достойным десертом к виду девушки, прелюдией к обладанию ее телом, душой. Он почти ощущал ее кожу под своими пальцами, трепет и жар, внутреннею дрожь, что, сотрясая тело, выйдет из него криком наслаждения.