— Привет, ребята! — радостно воскликнул Демичев, спускаясь по лестнице пружинистым командирским шагом. Официальный костюм на нем топорщился и выглядел слегка комично. — Рад вас видеть, Ольшевский. Привет, Вадим! Знакомьтесь — моя жена Людмила!

— Здравствуйте, — с достоинством сказала блондинка, придерживая платье — что-то среднее между вечерним туалетом и костюмом для официальных деловых встреч.

— Здравствуйте, — мрачно ответил Ольшевский, сунув руки в карманы.

Три матроны, раскрыв рты, наблюдали за прибытием. Из пентхауза Амалии один за другим выбегали дети, таращась на компанию и на вертолет. Амалия высунулась, быстро оглядела детей, и, насчитав нужное их количество, скрылась в номере, сердито хлопнув дверью. Дети даже не обернулись.

— Ну, пойдемте вниз, друзья мои. Ольшевский, будьте добры, оповестите остальных.

Ольшевский издал короткий сухой смешок.

— Нет, я еще здесь побуду минут десять, — сказал он. — Очень хороший вечер. Жалко вы своим корытом заняли смотровую площадку, ну да ладно. Посижу у бассейна. А выводок с собой заберите. Я детей не люблю.

— Отшлифовались вы в своем Питере, старина, — заметил весело Демичев. — Нет чтоб сказать, мол, я тебе не мальчик на побегушках, сам оповещай. А вы интеллигентно так оскорбляете человека. Как это у вас принято — вроде бы ничего обидного не сказано, а…

— Да, мы странные в нашем Питере, — подтвердил Ольшевский, уходя к бассейну.

— Мрачный он, — Демичев широко улыбнулся. — Молодец! Ничего, оттает еще. Детишки симпатичные. Ну, пойдемте вниз, друзья мои. Там есть ящик очень хорошего вина, надеюсь, Олег его не продал из-под полы. Урожая очень лохматого года, виноградники провинции Бордо. Саня, Виталий, пойдемте. Вадим, займись детишками срочно. На втором этаже возле саун есть видео плеер и диски с мультиками. Дети — наше будущее, друзья мои.

— Мы здесь отрезаны от всего, — объясняла Марианна новому гостю, человеку в обмундировании — влажном — военного летчика. — Это просто издевательство какое-то.

— Да, вы правы, — соглашался летчик. — Этот Демичев, он много о себе мнит. Но, увы, таксист уехал, как только меня высадил. Можно, правда, пешком.

— У меня туфли очень неудобные, — призналась Марианна. — Ноги себе натерла страшно. А ведь так расхваливают нынче итальянскую продукцию. Все это — просто реклама. Надувательство. Не так уж плоха была в свое время фабрика «Скороход». Вы…

Она замолчала. Собеседник ее поднялся и пошел навстречу входящему в бар под руку с женой Трувору Демичеву. Демичев, до этого веселый и добродушный, мгновенно посерьезнел и, оставив жену посади, сделал три быстрых пружинистых шага вперед.

— Киев согласен, — быстро и тихо произнес летчик. — Я здесь проездом, — добавил он.

Демичев не сказал ничего — но только запрокинул слегка голову и улыбнулся очень довольной улыбкой, не раскрывая рта. Будто ему поведали по секрету радостную, очень важную новость. И с чувством пожал гостю руку. Священник отставил тумблер со скотчем в сторону. Кудрявцев, глядя на Демичева, облокотился о рояль. Поза его напоминала позы Александра Вертинского в лучшие годы. В этот момент в баре, и во всей гостинице, погас свет.

Стоя в углу вестибюля со свечкой в руке в четыре часа утра, Эдуард чувствовал себя глупо. Ольшевский все не выходил. Нинка, в сумерках заступившая на смену, спала за конторкой. Привратник, пришедший вместе с Нинкой, стоял на улице, у входа в гостиницу, таращась в непроглядную тьму. Авария ли, диверсия ли — неполадки на электростанции обесточили, очевидно, весь город. Ни связи, ни электричества. Интересно, подумал Эдуард, если в сиих губерниях все еще водятся волки, сколько им понадобится, чтобы придти в город и начать хозяйничать? Современный человек без электричества и связи — совершенно беспомощное существо.

Ольшевский наконец вышел в вестибюль, без свечки. И подошел к Эдуарду.

— Подъем в семь утра, господин Чехов. Спать будете у меня в номере.

— Э…

— У меня в номере всякое барахло… полезное… как бы кто не зашел, не поинтересовался. За вашей дамой присмотрит ее теперешний ухажер. В семь пятнадцать, как раз начнет светать, спуститесь снова в бар. Думаю, что команда Вадима, которую мы с вами почему-то упустили из виду, и вы и я, к этому времени соизволит включить генератор в подвале.

— Один вопрос, господин Ольшевский.

— Я слушаю.

— Кто этот… человек в летной форме?

— Телегин, отставной киевский вояка. Объявлен в розыск на Украине. Здесь, как он сам сообщил, проездом. Доставил ответ украинских властей, и поедет дальше, если ему позволят. Должны позволить. Демичев — сволочь, но он солдат, насквозь и с рождения, а такие люди как правило дорожат своим словом. Дальнейший путь Телегина лежит, очевидно, через Финляндию в Швецию.

— Он попросит там политического убежища?