Австриец наконец-то заметил Хьюза в хаки и с опаской чуть подвинулся на стуле, работая локтем, упертым в стойку, как рычагом.

— Хотите еще что-нибудь? — спросила его Сесили.

— Я? Нет, пожалуй, нет.

— Хайль Гитлер, — сказал Хьюз с очень серьезным видом.

Австриец некоторое время сидел, сохраняя таким образом лицо, а затем встал, выложил двенадцать долларов на стойку, и ушел.

— Всех клиентов мне распугаешь, — заметила Сесили, улыбаясь и пересчитывая купюры.

— Хочешь я его арестую? — предложил Хьюз. — Две бутылки — и ни цента на чай. Свинство. Негодник.

— Тогда знаешь что? Тогда я пойду сегодня на вечеринку, — заявила Сесили, стараясь говорить подчеркнуто равнодушно. — Я вчера купила новые босоножки. Хочешь посмотреть?

— Хочу.

Сесили обошла стойку, встала перед Хьюзом, и сделала пируэт. Ноги у нее сохраняли, несмотря на тщательный педикюр, подростковую неловкую угловатость. Ступни и пальцы были длинные. Босоножки имели каблук, выглядели вульгарно, и совершенно ей не шли.

— Очень красиво, — сказал Хьюз.

Она запрыгнула ему на колени (против правил заведения, не поощрявшего чрезмерно фамильярное общение персонала с клиентурой, но Хьюзу две недели назад довелось поговорить с ее начальством, и с тех пор Сесили располагала в заведении некоторыми привилегиями) и обвила ему руками шею. В кармане у него зазвонил мобильник. Коротко поцеловав Сесили, Хьюз вытащил телефон и посмотрел на опознаватель номеров. Придерживая подругу за талию, Хьюз сказал:

— Вперед.

— Чак?

— Нет, это общество культивирования папоротников.

Майк, тот самый, разговор с которым Хьюз давеча сымитировал перед Каменским, хмыкнул.

— Чаки, почему наблюдаемый переменил место?

— Это такая загадка? Не знаю, сдаюсь. Почему?

— Мне не до шуток. Мы его два месяца пасем, он всегда был дома. А тут вдруг выскочил, побежал, поймал такси, и уехал. Куда?

— К Дику Шайо.

— Блядь! У Дика Шайо — проходной двор, он там кого угодно может повстречать.

— Кто?

— Наблюдаемый. Его там могут убить, понимаешь? Или еще что-нибудь. Все откроется, все узнают, что его пасли.

— По-моему, о том, что и вы, и русские его пасете, не знает только он сам.

— Вот и не нужно, чтобы он знал. Зачем ему знать? Он и так бреется раз в четыре дня. Исчезнет — совсем зарастет. Ищи его потом среди раввинов в Боро-Парке. Что ты ему сказал, Чак?

— Пригрозил ему звонком.

— Куда?

— В твое заведение замечательное.

— Кошмар какой. Зачем?

— Он мне на ногу наступил и не извинился.

— Да, на тебя это похоже. Мог бы просто дать ему в морду.

— Я был при исполнении. На Сканка заведено дело. Все равно бы ваш наблюдаемый там не остался. Поэтому, переместив его, я оказал ему, и вам, и русским, и вообще всему свету, неоценимую услугу, и тем не менее все почему-то недовольны. Также, я не мог дать ему в морду потому, что он в два раза тяжелее меня. Я не прошел курс в вашем заведении, где учат эффективно калечить людей, и после дачи в морду мне пришлось бы вытаскивать пистолет и, возможно, даже применять его.

— Не треплись, Чак. Наблюдаемый знает, что Сканка арестовали?

— Да. Если вышел из дома — знает, поскольку проходил через гостиную, и, следовательно, многое видел.

— Ну, хорошо. В общем-то, ты действительно оказал нам всем услугу.

— Да.

— Нет, я не об этом. Дело в том, что пять минут назад какие-то кретины ворвались в квартиру Сканка и разнесли ее всю на хуй. Очевидно, искали наблюдаемого.

— Это уже после того, как мои коллеги и Сканк уехали?

— Да. Что, испугался?

— Хмм. Знаешь что, Майк? На вашем месте я бы поставил человек десять охранять Каменского.

— Сперва надо выяснить, кто за ним гоняется. Спланируем засаду.

— А что, есть сомнения по этому поводу?

— Может, это мафия.

— Кубинская? Итальянская?

— Русская.

Хьюз засмеялся.

— Идиоты.

— А?

— Русская мафия не может за ним гоняться. Никак не может.

— Почему? — удивился Майк.

— Потому что он сам — всем мафиям мафия. Он может купить десять русских мафий.

— Но тогда…

— Это люди Кречета.

— Ты знаешь, кто такой Кречет? — еще раз удивился Майк.

— Я много чего знаю. К примеру, был такой Макиавелли. Знаешь такого?

— Слышал. Я их путаю — Макиавелли и Дизраэли. Ты интересовался… ты…

— Тепедию обсуждали по всем каналам, особенно после ареста второго члена триумвирата. Есть интересный аспект — ни одной фотографии Кречета нигде. Ни одной. Остальные двое — со всех углов и во всех видах. А Кречет — нет его. Несмотря на то, что он шесть месяцев сидел — казалось бы, должны быть хотя бы тюремные профиль и фас. Ан нет.