— Оцепление поставлено, — докладывает Евсюков. — Перекрыты все подземные коммуникации, связывающие завод с городом. Наблюдение с воздуха установлено. Машины на местах. На территории завода группа старшего лейтенанта Бурцева. Связь с ними осуществляется через спутниковую систему-невидимку «Союз-Агамемнон».

Динамик какое-то время безмолвствует. Потом что-то гремит, падает, разбивается. Слышна ругань. Шаги. Скрипит дверь. Шаги стихают.

— Отключайте прибор, лейтенант Сычев. Евсюков, давайте команду.

— Восьмой, семнадцатый, тридцать пятый! — говорит Евсюков в микрофон. — Готовность номер один!

Степанчук сжимает челюсти, постукивает пальцами по сиденью.

По территории завода передвигается пожарный Константиныч. Голову его украшает синяя фуражка с золотистой кокардой. Тело покачивается из стороны в сторону. На вытянутых руках он несет огнетушитель. За Константинычем, выписывая ногами замысловатые кренделя, следует на небольшом расстоянии Коля Кувякин. Лицо его расплыто в довольной улыбке. Трудно подымая стопы, замыкает шествие Эныч. Процессия движется вдоль свежевырытой траншеи. Проходя мимо сидящих на краю рва солдат-осетинов, Коля отдает им честь.

— Здравствуйте, товарищи грузины! Поздравляем вас с успешно вырытой ямой!

Осетины молчат.

— Почему не слышу криков «ура»? И одеты не по форме!

— Уходи, пока не убили, — цедит сквозь зубы свирепого вида сержант с густыми сросшимися бровями.

Коля ускоряет движение. Поднимается вслед за Константинычем на эстакаду. Шумно сопя, туда же взбирается Эныч.

— Никак на пожар собрались?! — слышен девичий голос с проезжающего мимо электрокара. — А что же огнетушитель только один? Остальные пропили, что ли?!

— Нет, не пропили, мы банку просто разбили, в чем эссенцию нести? — объясняет Коля свернувшему за угол электрокару. — Я, дорогуша, антифриз в огнетушителях с базы выносил…

Надвинувшийся на Колю Эныч слегка подпихивает его.

— Ну чего раскрылетился? Давай топай.

— Не отставайте, ребята! — предупреждает Константиныч. — А то потеряетесь. У нас здесь полный Хорст Вессель.

Константиныч наваливается на железную дверь. Дверь скрежещет, впуская приятелей в цех. Коля зажимает нос пальцами, Эныч морщится.

— Вот это да! — говорит Коля с французским прононсом. — Как у черта под мышкой!

— Это еще что! Ты в соседний бы цех заглянул, где лимитчики с вьетнамцами прописку отрабатывают. Человек там на ногах и минуты не устоит. Как-нибудь я вас туда проведу.

Цех, по которому идут приятели, наполнен разнообразными звуками. Здесь собрались гудение, скрежет, лязганье, вой, дребезжание и полный комплект стуков. Коля и Эныч вслед за пожарным лавируют меж уродливых громадных машин, подпрыгивающих и дергающихся в конвульсиях, меж деревянных столбов, подпирающих потолок, пролезают под галереей конвейеров, по которым ползут кровоточащие обрубки диковинных животных, скользят по лужам растекшегося машинного масла, задевают ногами за банки, металлические пруты, резиновые обрезки и обломки костей.

— Вы меня здесь подождите! Возле распределительного щита! — кричит в ухо Коле Константиныч. — Только рубильник не трогайте!

— Что?! Рубильник?! — не понимает Коля. Машет рукой. — Иди!

— Что?! — не понимает Константиныч. Тоже машет рукой. — Стойте здесь! Никуда не ходите!

Константиныч вместе с огнетушителем растворяется в темном провале. Коля и Эныч усаживаются на кучу промасленных телогреек. Сидят пять минут. Потом Коля не выдерживает, кричит Энычу:

— Пойду! Проверю! Что! Он! Там делает!

Подходит к провалу. Видит крутую железную лестницу. Берется за перила и спускается в темноту.

Слабеет машинный гул. Коля идет, перебирая руками по шершавой стене. С трудом отрывает подошвы башмаков от липкого пола. Замечает впереди огонек. Вскоре огонек разрастается и позволяет Коле увидеть Константйныча, держащего в руке импровизированный факел, состоящий из палки и масляной ветоши. Другой рукой Константиныч приподнимает проволочную сетку и, отогнув, лезет в образовавшуюся щель. Тащит за собой огнетушитель. Поскальзывается и падает за сеткой. Звенит стекло.

— Эй, Константиныч! — окликает пожарного Коля, приближаясь к сетке. — Опять банку раскокал? Чего ты там?..

В этот момент раздается хлопок, и к потолку устремляются голубоватые языки пламени.

— Эй, эй!.. Апостол!.. — отпрыгивает от сетки Коля. — Ты полегче! Так и пожар устроишь! Давай быстрей вылезай!

Зацепившийся штаниной за проволоку, Константиныч пытается подняться.

— Коля! Дружище! Помоги! — козлиный голос Константйныча полон ужаса.

Подбежавший к ограждению Коля тянет на себя сопротивляющуюся сетку и протягивает другу руку. Раздается еще один хлопок, погромче, и вырвавшиеся Из-за проволоки языки пламени опаляют ему лицо.