Шрифт:
Он радостно приветствовал появление крепкого блондина в эффектной, расшитой галуном форме и решил ускользнуть.
– Кристиан! – воскликнул Робин с искренним восторгом, но не вставая с места. Нога причиняла ему ужасные мучения. – Какие новости при дворе, друг мой? Черт, похоже на строчку из Шекспира.
– Нет, это, должно быть, «тот шустрый и хитрый эльф по имени Робин Добрый малый», – сказал майор лорд Грандистон. – Как такой бездельник, как ты, умудрился оказаться раненым?
– Лучше спроси, как кто-то пробрался через мою неприступную защиту. Тебе это никогда не удавалось.
Кристиан рассмеялся:
– Очень хорошо. Как?
– Он был довольно хорош.
– И он мертв?
– Да, но это не моя заслуга. О случившемся писали в газетах.
– Никогда не читаю их. Все действительно интересное обсуждается при дворе. – Кристиан взял у слуги бокал вина и сказал: – Господи, что это? – Он смотрел на Кокетку, которая плясала у его ног, желая привлечь к себе внимание.
– Комок пуха, – сухо ответил Торн. – Кто-то смахнул его.
– Принцесса Кокетка, – представил Робин. – Клянусь, ее уши становятся больше от восхищения. Она настоящая героиня.
– Как это? – недоверчиво спросил Кристиан.
– Испугала моего противника в решающий момент.
– В это я могу поверить.
Робин подозвал лакея, чтобы тот помог ему подняться с кресла, и взял трость.
– Давайте найдем тихий уголок, и я расскажу вам всю историю.
– Разве здесь есть тихий уголок? – спросил Кристиан, на которого со всех сторон сыпались приветствия и шутки по поводу галунов.
Потребовалось время, чтобы выбраться из комнаты, но там недалеко была гостиная, составляющая часть личных покоев графа. Робин все еще считал их принадлежащими отцу. Торн пошел с ними, и Кокетка тоже. Робин рассказал другу об истинных причинах его приключений в Кенте.
Кристиан присвистнул.
– Это мог только ты, Робин. Только ты.
– Почему все так говорят? – Робин взял на руки Кокетку и посадил к себе на колени. – Ты же воспринимаешь меня серьезно, правда, моя маленькая бабочка?
– Эта собака делает тебя смешным, – сказал Торн.
– Ты совершенно не ценишь искусство несерьезности.
– Слава Богу.
– Когда-нибудь, чтобы очаровывать людей, просто быть герцогом будет недостаточно.
– Факты свидетельствуют о другом, – сухо возразил Торн.
– Дети, – укоризненно произнес Кристиан. – Вернемся к делам насущным. Робин, ты писал, чтобы я расспросил об итальянцах в Ричмонд-Лодж. Ответ таков – ни одного за последнюю неделю.
– Никого подходящего под описания?
– Нет. Мы живем очень тихо.
Робин колебался, задавать ли следующий вопрос, потому что история Петры вполне могла оказаться ложью, но он проиграл борьбу.
– Ты можешь назвать кого-либо при дворе, кто двадцать два года назад мог находиться в Италии? Если он действительно был молод, тогда мы говорим о человеке, которому сейчас около сорока.
Кристиан задумался.
– В Лондоне двор просто кишел бы ими. Почти каждый пэр в юности бывал в Италии.
– А что насчет постоянных придворных?
– С ходу не могу сказать. Кстати, я закончил свою службу при дворе, но знаю людей, которых можно расспросить.
– Спасибо, – сказал Робин. – Сомневаюсь, что из этого что-нибудь выйдет. Это все была история, придуманная, чтобы позабавить меня. Я действительно, – вспомнил он, гладя Кокетку, – требовал развлечений. Как всегда, берегись того, о чем просишь.
– Хороший совет, – заметил Кристиан и добавил: – Есть ли опасность увеличить Фонд леди Фаулер?
– Та наша идиотская клятва? Черт возьми, нет, – сказал Робин, надеясь, что вложил нужную степень веселого недоверия в эти слова. Из коридора Робин слышал, как один из его друзей сказал:
– Хочешь пари, что этот мерзкий фонд до конца года станет богаче на тысячу фунтов?
Должно быть, это был Кристиан, потому что ответил Торн:
– Идет. Он никогда не будет таким дураком.
Глава 25
Петра шла по безмятежным просторам, вдоль высокого хребта, рассыпавшего вокруг нее разноцветные поля. Земля выглядела такой процветающей, ухоженной, в церквях звонили колокола. Когда она проходила через деревни, некоторые люди желали ей доброго утра, но большинство жителей смотрели на нее настороженно, как на бродягу.
Почему она не подумала об этом? Ей не следовало приближаться к маркизу в одежде, подаренной ей миссис Уоддл. Как сказала эта женщина, ей нужна самая лучшая одежда, чтобы встретиться со своими родственниками.