– Со мной? Конечно, я бы с радостью приняла дочь моей давней подруги, если бы она приехала ко мне, но… но это экстраординарно.

Робин понял, что Петры здесь нет, и встал.

– Если она появится у вас, мадам, я был бы благодарен, если бы вы известили меня об этом.

Она тоже встала, внимательно глядя на него.

– Простите меня, милорд Хантерсдаун, но какое вы имеете отношение к малышке Петре?

– Я встретил ее во Франции и оказал ей небольшую услугу. Меня тревожило отсутствие у нее четких планов, и я надеялся услышать о ней хорошие новости.

– Она обещала стать очень красивой женщиной, – заметила Тереза.

– И она выполнила это обещание, но я не желаю ей зла, мадам.

– Молодые джентльмены вроде вас, милорд, бесчестят женщин, не видя в этом никакого зла.

– Госпожа Корнелис, вы же не хотите сделать меня своим врагом.

Ее щеки покраснели под слоем румян, но она сказала:

– Вы женитесь на ней?

– Это вас не касается.

– Поскольку я должна заменить ей мать, очень даже касается.

Возможно, у этой женщины все-таки добрые намерения.

– Я рад, что вы станете ее другом, мадам. Если она появится у вас, вы пришлете мне весточку?

Леди до мозга костей, она ответила:

– Это, милорд, будет зависеть от нее.

Робин стиснул зубы.

– Я буду щедр к любому, кто сообщит мне о ее местонахождении.

В глазах Терезы Корнелис вспыхнула алчность, но она погасила ее и проводила Робина до его портшеза. Когда один из его слуг открыл дверцу, она сказала:

– Я видела объявления о человеке по имени Варци.

Робин замер.

– Да?

– Он приходил сюда. Он, видимо, тоже думал, что Петра может искать убежища у меня.

– Вы дали ему такой же ответ?

– Это правда, милорд.

Робин уселся в портшез, и его вынесли на улицу. История Петры была правдой, и Варци был в Лондоне, разыскивая ее. Он должен поймать этого человека, но объявления не принесли никакой пользы. Он вернулся домой и пошел в свой кабинет, чтобы составить новый план.

Он оставил коряво написанное письмо Петры на столе и теперь взял его, чтобы перечитать, наверное, уже в десятый раз. Теперь он заметил на грубой сургучной печати отпечаток пальца и долго рассматривал его. Контессина Петра д'Аверио. Незаконнорожденная дочь беспечного англичанина. Нищая и безрассудная, она не могла стать хорошей женой, но Робин не мог жить без нее.

Его мать будет в ярости, но по крайней мере Петра была рождена и воспитана в аристократических кругах. Он был уверен, что она прекрасно освоится в гостиной и в бальном зале и с легкостью исполнит сложный придворный реверанс.

Но представят ли ее ко двору?

Должны представить, раз она его жена, его графиня.

Криво улыбаясь своей глупости, он поцеловал сломанную печать и сунул письмо под жилет, поближе к сердцу. Впервые за долгое время одна часть его пути была ясна. Он остановит Варци, найдет Петру и уговорит ее дать ему еще один шанс.

Торн приехал, не привезя никаких новостей. Похоже, никто не следил за Карлайл-Хаусом и никого не отправляли с сообщением. Он оставил одного человека следить просто на всякий случай.

Робин сообщил, что сказала госпожа Корнелис.

– Она говорила правду? – спросил Торн.

– Думаю, да.

– Значит, невероятная история твоей Петры – правда.

– Я должен найти ее, но не знаю, с чего начать.

– Почему не поместить еще одно объявление?

– Последнее не принесло никакой пользы.

Маркиз ничего не говорил, молчала и Петра. Как и его брат, он двигался неторопливо, обменивался словами с гостями. Однако он не представлял им Петру, что вызывало недоуменные взгляды. Тут Петра вспомнила, что не сказала лорду Брайту своего имени, а лорд Ротгар не спрашивал.

Они вошли в дом из патио, ведущего в зимний сад, из сада можно было войти в зал, где стены были увешаны картинами с изображением вьющихся по решеткам растений, как будто перемещая внутрь то, что находится снаружи. Потом они прошли по обшитому деревянными панелями коридору внутрь величественного дома, где царила тишина. Петру била дрожь.

– Вам нечего меня бояться, – сказал он, ведя ее по коридору в позолоченный мраморный холл с огромным пустым камином и широкой лестницей. Одинокий лакей невозмутимо стоял у закрытой парадной двери. – Но я действительно должен кое-что показать вам.

Он провел ее по другому коридору в маленькую комнату, где вдоль стен стояли буфеты и комоды, а посередине стол и стулья.

– Здесь мы храним наши личные украшения, – сказал он, выдвинув сначала один неглубокий ящик, потом другой. – А! – Он достал что-то и повернулся, чтобы показать ей.