Что касается девушки, то она отнеслась к этой истории совершенно по-другому. Она хихикала. И этот тупой смешок почему-то вывел меня из равновесия больше, чем все остальное. Должно быть, она была не виновата. Должно быть, такое несвоевременное веселье было просто симптомом нервного шока. Но я невзлюбил ее с первого взгляда.

— Я надеюсь — трещал Юкридж — вы не ушиблись? Скажите мне, что вы не ушиблись!

Девица снова захихикала. Прежде чем хихикать, ей не помешало бы сбросить фунтов десять-двенадцать. Я хотел поскорее уехать и забыть ее навсегда.

— Нет, спасибо, ничего.

— Но вы испугались, правда?

— Да, я здорово напугалась! — ухмыльнулась эта отвратительная особь женского рода.

— Я так и думал. Я боялся этого. Вы напуганы. У вас нервный шок. Позвольте мне подвезти вас домой.

— Ничего, не надо!

— Я настаиваю! Я положительно настаиваю!

— Экхм! — сказал Фредерик-шофер тихим, убедительным голосом.

— А?

— Нужно ехать в Аддингтон.

— Да, да, да, — нетерпеливо одернул его Юкридж. Он уже вошел в роль важного барина. — У нас еще есть время, и мы отвезем леди домой. Разве вы не видите, Фредерик, что леди в шоке? Куда вас подвезти?

— Да тут рядом, за углом, на соседней улице. Балбриган называется.

— Балбриган, Фредерик, соседняя улица. — сказал Юкридж тоном, не допускающим возражений.

Я думаю, жителям Пибоди-роуд в Клэпхем-Коммон нечасто приходится видеть, чтобы дочь подкатила к родительскому крыльцу в Деймлеровском лимузине. Так или иначе, стоило нам подъехать, как население виллы Балбриган повзводно потянулось на улицу. Отец, мать, три младших сестры и двое братьев очутились на крыльце в первые же десять секунд, и сомкнутым строем двинулись по садовой дорожке.

Юкридж был в своей стихии. Он представлялся, ему представлялись, и через минуту он уже был на короткой ноге со всей семьей. В нескольких кратких, но трогательных словах он поведал им, что произошло. Я тихо и незаметно сидел в своем углу. Шофер Фредерик устремил бездонный взгляд на масляный манометр.

— Я не простил бы себе, мистер Прайс, если с мисс Прайс что-то случилось. К счастью, мой шофер отлично водит машину, и в нужный момент успел свернуть. Вы показали большую выдержку, Фредерик — поощрительно сказал Юкридж. — большую выдержку!

Фредерик продолжал равнодушно созерцать масляный манометр.

— Какая у вас красивая машина, мистер Юкридж! — сказала мать семейства.

— Вы думаете? — беспечно ответил Юкридж. — Да, неплохая машинка.

— А вы сами умеете водить? — почтительно спросил младший из двух младших братьев.

— О, да. Но в городе обычно водит Фредерик.

— Не хотели бы вы с вашим другом зайти и выпить чашечку чаю? — спросила миссис Прайс.

Юкридж заколебался. Он только что отлично позавтракал, но бесплатное угощение не могло оставить его равнодушным. Но тут заговорил Фредерик.

— Экхм!

— А?

— Нужно ехать в Аддингтон. — твердо сказал Фредерик.

Юркридж дернулся, словно его разбудили. Видимо, он уже сам поверил, что это его машина.

— Ах да, конечно. Я и забыл. Мне нужно срочно ехать в Аддингтон. Друзья играют там в гольф — обещал подвезти. Как нибудь в другой раз, ладно?

— В любой день, когда вам удобно, мистер Юкридж. — сказал мистер Прайс, озаряя всеобщего любимца благосклонной улыбкой.

— Спасибо, спасибо.

— Скажите, мистер Юкридж — спросила миссис Прайс — я об этом подумала, как только вы назвали свое имя. Оно такое необычное. Вы не родственник мисс Юкридж, которая пишет книги?

— Она моя тетя. — просиял Юкридж.

— Нет, правда? Я так люблю ее романы. А скажите…

Фредерик — нельзя было им не восхищаться — прекратил литературную дискуссию, нажав на стартер, и мы отчалили под шквалом добрых пожеланий и приглашений заходить. Кажется, я даже слышал, как Юкридж, перегнувшись через задний борт, обещал как-нибудь привезти свою тетку на воскресный ужин к Прайсам. Когда мы свернули за угол, он плюхнулся на сиденье, и тут же принялся меня поучать:

— Всегда делай людям добро, дитя мое! Ничего нет лучше добра. Никогда не упускай возможности упрочить свое положение. В этом секрет успеха. Видишь — всего несколько добрых слов, и вот уже есть дом, где я в любой момент могу перекусить, если средства на нуле.

Его циничные воззрения меня возмутили, и я ему об этом сказал. Но Юкридж возразил:

— Тебе хорошо так говорить, мой мальчик, но понимаешь ли ты, Корка, что в таком доме подают холодную говядину, печеный картофель, пикули, салат, бланманже и какой-нибудь сыр каждое воскресенье после церковной службы? В жизни бывают моменты, когда кусок холодной говядины и бланманже значат больше, чем можно выразить словами.

Примерно через неделю мне пришлось пойти в Британский музей — подобрать материал для одной из тех блистающих слогом и эрудицией статей, которые украшают время от времени наши лучшие еженедельники. Я ходил по музею, собирал данные, и вдруг встретил Юкриджа. На каждой руке у него висело по маленькому мальчику. Вид у него был немного утомленный, и он обрадовался мне, как моряк, потерпевший крушение, радуется парусу на горизонте.