Вечером прилетела Элина. Она летала в Санкт-Петербург, чтобы навестить сына, уже вышедшего из больницы. Около месяца назад он попал в аварию и сломал себе ногу. После нескольких недель, проведенных в больнице, ему разрешили вернуться домой, но пока он ходил, опираясь на палку. И жил вместе с отцом. Элина ездила к сыну по субботам, оставаясь обычно в его пустующей квартире, чтобы не ночевать с мужем в одном доме. А может, она это делала из уважения и любви к Тимуру. Караев никогда об этом не спрашивал.

Она настояла, чтобы он не приезжал за ней в Шереметьево. Ее обычно встречал водитель, который работал в офисе Элины в Москве. Он и привозил ее сразу на квартиру Караева. Она появилась в девятом часу вечера, одетая в темный брючный костюм. В руках она держала небольшой саквояж. Поцеловав Тимура, она прошла в комнату, чтобы переодеться и привести себя в порядок. Через некоторое время Элина вышла уже в легком сарафане, который она привезла с собой. Пройдя в ванную комнату, она крикнула Тимуру:

— Кажется, мне нужно перевести к тебе весь гардероб. Мне надоело каждый раз носить с собой свою одежду. Как ты считаешь? — Элина вышла из ванной. — Или тебе нравится смотреть, как я таскаю эти сумки и саквояжи?

— Ужасно нравится, — скрывая улыбку, пробормотал Караев. — Ты будешь ужинать?

— Нет, я успела поесть в аэропорту, пока мы ждали самолет. Между прочим, я опоздала на целый час, а тебя, похоже, это не волнует.

— Между прочим, я звонил каждые десять минут твоему водителю, — пробормотал Тимур, — и он мне сообщал последние новости.

— Верно, — она поцеловала его в щеку, — он мне об этом сказал.

Элина прошла в гостиную и села на диван. Тимур вошел следом и прислонился к дверному косяку.

— Как твой сын? — поинтересовался он.

— Гораздо лучше, — кивнула она, — надеюсь, что скоро он поправится окончательно.

— Нужно привезти его в Москву и поселить у меня, — предложил Тимур, — я знаю, как его нужно лечить. У нас в Баку есть для этого универсальное средство. Мы его здесь сразу вылечим.

— Интересно, каким образом?

— Наш хаш. Это такое блюдо, которое готовят из коровьих ляжек.

— Какая гадость, — поморщилась Элина, — и ты хочешь кормить таким блюдом моего сына.

— Я тебе о нем уже рассказывал. Ты просто забыла. Его едят мужчины по утрам, чтобы опохмелиться и набраться новых сил. Это блюдо готовится всю ночь, и жидкость становится такой густой, что она должна склеивать зубы. Плюс консистенция из мяса и разваренных костей. Считается, что такое блюдо ускоряет заживление собственных костей в несколько раз быстрее, чем обычно. В него добавляют ложку уксуса, ложку размолотого чеснока, перец и соль.

— Дикая смесь, — скрывая улыбку, заявила Элина, — и это можно есть?

— Мужчины едят с большим удовольствием. Я еще не встречал в своей жизни человека, которому бы не понравилась подобная еда.

— Ни в коем случае. Я ему не разрешу есть такое блюдо. Представляю, как потом от него будет пахнуть.

— Да, — согласился Тимур, — амбре будет обязательно. Но это плата за удовольствие. И чеснок, между прочим, очень полезный продукт.

— Только не вздумай пробовать это блюдо, когда встречаешься со мной, — погрозила пальцем Элина, — иначе я сразу сбегу.

— Я могу попросить, чтобы ему привозили это блюдо каждое утро из любого азербайджанского ресторана в Санкт-Петербурге, — предложил Караев, — найду знакомых, и пусть он ест хаш каждое утро. Хотя бы одну или две недели. Любой врач скажет тебе, как это полезно.

— Меня мой бывший муж просто убьет, — простонала Элина, — он не выносит запаха чеснока.

— Пусть потерпит ради своего сына. Или пусть твой мальчик приедет к нам.

— Я поговорю с ним о твоем «лекарстве», — пообещала Элина, — мы говорим с тобой уже несколько минут, а ты еще стоишь в нескольких метрах от меня, как будто боишься подойти ближе.

Он подошел к ней, уселся рядом, взял ее руку.

— Надеюсь, что он быстро поправится и с моим лекарством, и без него, — мягко заметил Тимур. — Ты устала?

— Нет. Полет был прекрасный. Я гораздо больше люблю самолеты, чем поезда. Только сорок минут — и ты уже в Москве. Очень удобно. Из аэропорта мы добираемся гораздо дольше.

— Ты у нас лягушка-путешественница.

— Сейчас уже нет. Раньше ездила гораздо чаще.

Он нахмурился. Получается, что он сознательно использовал психологический прием, подведя ее к нужному разговору. Он мог бы не применять подобные методы к любимой женщине.