Именно поэтому он приехал на работу в воскресенье, когда обычные чиновники оставались дома. И если в субботние дни многие из них еще традиционно выходили на службу, как бы отбывая обязательный номер, то воскресные дни традиционно считались выходными. Он прошел по пустым коридорам, вошел в свою приемную, где сегодня никого не было. Прошел в свой кабинет. Было тихо и спокойно. Ему нравилось приезжать сюда в воскресные дни, когда рядом не было никого из коллег. Это чувство абсолютного одиночества и власти возбуждало его, придавая ему уверенность в своих силах. Он словно чувствовал себя владельцем, хозяином, властелином всей огромной территории, где в эти мгновения безраздельно царствовал только он один.

Усевшись за свой стол, он покосился на молчавшие телефоны. Сегодня никто ему не позвонит, в этом он был уврен. Только очень близкие люди знали, что он любит приезжать по выходным на работу, чтобы просмотреть документы и бумаги в абсолютной тишине и подготовиться к началу новой рабочей недели. Он привычно открыл папку. Ему нравилось то, чем он занимался, и он не хотел ничего менять. Именно в этот момент раздался телефонный звонок. Он вздрогнул, покосился на целый ряд телефонов, стоявших слева от него. И первый взгляд был на тот самый телефон, звонка которого он всегда ждал и радовался, когда он звонил, словно подтверждая его высокий статус. Это был прямой телефон с главой государства. Но он молчал. Молчал и другой телефон, связывающий его с другим влиятельным человеком в государстве. И третий. Собственно, он мог бы поднимать трубки только трех этих телефонов. Остальные его мало волновали. Но остальные тоже молчали, а телефон продолжал звонить.

Он достал из кармана свой мобильник и удивленно посмотрел на номер звонившего. Никто, кроме супруги, не знал этот номер. Никто, кроме супруги и… Это был тот самый случай, когда звонил «И…». Он нахмурился. Огляделся. Он точно знал, что никто и никогда не посмеет прослушивать его в этом кабинете, но разговаривать с позвонившим в своем кабинете он все-таки не решился. И поэтому с телефоном в руке он поднялся и быстро вышел из своего кабинета. Уже находясь в приемной, он наконец ответил:

— Я вас слушаю.

— Добрый день, — это был тот самый человек, который знал номер его личного мобильного телефона. Он снова огляделся. Приемная тоже не самое надежное место. И поэтому он вышел в коридор. — Что случилось? Почему вы позвонили?

— Простите, что мы вас беспокоим. Но нам хотелось срочно посоветоваться.

— О чем?

— Нас немного беспокоит деятельность наших «друзей». Вполне вероятно, что у нас могут появиться некоторые проблемы. Возможно, их придется решать более оперативным способом. Вы меня понимаете?

— Да. Я все понимаю.

— Вы разрешаете нам действовать?

Он молчал.

— Алло, вы меня слышите?

— Да.

— Вы разрешаете нам действовать? — снова спросил позвонивший.

— Только в рамках наших договоренностей, — ответил он.

— А если ситуация выйдет из-под контроля?

— Только в самом крайнем случае. В ваших интересах не заниматься самодеятельностью. Вы меня поняли?

— Конечно. Спасибо. До свидания.

Позвонивший отключил связь. Он убрал телефон в карман, затем прошел в свой кабинет и уселся в свое кресло. На столе лежала папка с документами. Он мрачно покосился на папку, читать уже ничего не хотелось. Этот неожиданный звонок вывел его из состояния равновесия. Что они хотят? Почему считают, что он должен все знать. И все контролировать. Он обычный человек и не может обрабатывать так быстро подобный объем информации. С другой стороны, подобная информация и есть власть. Реальная и осязаемая. Он это прекрасно понимает.

Посмотрев на папку, лежавшую на столе, он решил, что поработает дома. Совсем не обязательно оставаться в своем кабинете после такого звонка. И хотя никто не посмеет вычислять, кому именно звонил его собеседник, тем не менее лучше не рисковать. Он забрал папку и быстро вышел из кабинета. Через несколько минут он уже сидел в своем автомобиле на заднем сиденье. Папку он положил рядом с собой. А номер телефона нужно поменять, подумал он, откидывая голову назад и закрывая глаза.

Они спустились вниз и вышли из дома. Караев впервые увидел Минкявичуса. Он помнил его по фотографиям в личном деле, но теперь впервые увидел рядом с собой. Интеллигентное лицо, немного вытянутый подбородок, узкий нос, крупные карие глаза, очки, делавшие его похожим на университетского профессора. Минкявичус внимательно посмотрел на гостя. Он не спешил подавать ему руку.

— Добрый день, — Линда еще раз поцеловалась с Элиной и обернулась к своему мужу.

— Разве ты не узнал Элину? Ты помнишь, как они жили во Флоренции, когда ее первый супруг работал в нашей галерее? Неужели не помнишь?

— Конечно, помню, — Минкявичус говорил по-итальянски с сильным акцентом. Он обнял Элину, но его холодные глаза внимательно смотрели на Тимура.

— А это ее второй супруг, — показала Линда на стоявшего рядом Караева.

Минкявичус отстранился от Элины и наконец протянул руку.

— Добрый день. Очень приятно.

— Мне тоже, — сумел выдавить из себя Тимур и даже пожать протянутую руку. Они едва дотронулись друг до друга, словно чувствуя физическое неприятие. И сразу отдернули руки.