– Я серьезно говорю, она моя сестра. Мы одноутробные, в натуре.

– Слышь, ты не перестаешь меня удивлять. Я раньше думал, что меня уже не удивишь ничем. Но пока это можешь делать только ты. Да уж И она тоже арабка как и ты?

– Естественно! Я же сказал, мы брат и сестра. Да ладно, не бери в голову, мелочь это. С Офрой скоро я тебя познакомлю. Если хочешь по настоящему удивиться, то послушай военную историю про моего деда Семена.

Он воевал на Украине. Это страшная история.

– Семен – это настоящее имя деда?

– Нет! Его имя Бадр. Он же был араб. Но паспорту Семен. Тебе частично будет ясно, зачем я такой ненормальный. Хотя я – потомок пророка.

– Какого пророка?

– Нет. Потом скажу, не мучай меня. Ну, так ты будешь слушать?

– Конечно. Говори, рассказывай. У твоего деда отсутствовала левая нога, мне это известно. Он потерял ее на фронте, или как?

– Ну вот, про это щас ты и услышишь Значит так. (Полностью восстановив в памяти все детали).

Дед Семен уехал на войну молодым, еще не женатым. Потом он женился, породил моего отца. Видимо поэтому и мой отец был не из мира сего. Все – таки в жилах текла не совсем нормальная кровь. Ну, неважно, короче. И вот, все что с ним произошло на фронте, потом совершенно случайно я подслушал ночью, когда дед Панкрат, товарищ моего деда по фронту, пересказал соседу, дяде Пете на балконе одним летним вечером. Как теперь я слышу его голос, как теперь я вижу это все.** «1941 год. Декабрь месяц. В лесу было тихо и пахло снегом. Между гигантских черных елей петляла лесная дорога. Стоял нешуточный мороз, потрескивали деревья, и казалось, что хрустальным звоном отзовется в студеной тишине любой звук. Красиво было.

Однако послышавшийся вскоре шум мотора развеял наши иллюзии. Мы прислушались, шмыгнули носом и поглубже зарылись в сугроб, окинув мимолетным взглядом небольшие холмики около дороги, из которых поднимался от дыхания едва заметный пар. На дороге показался мотоцикл с двумя фрицами в квадратных касках и темно-серых шинелях с крестами в петлицах.

За ними из-за поворота выполз небольшой бронетранспортер с пулеметной башенкой, из которой за лесом следила пара внимательных глаз. Немцы ехали медленно, поминутно вглядываясь в заснеженную чащу – они знали, что в здешних лесах неспокойно. У Семена немного задрожали колени (я это заметил), и на мгновение потемнело в глазах. А казалось бы, должен был уже привыкнуть – сколько было таких засад, сколько стрельбы и трупов, а все равно каждый раз одно и тоже.

Все произошло довольно быстро, неожиданно, нечаянно, невзначай, нехотя, случайно. Две гранаты, треск немецкого пулемета, пара вскриков – и все было кончено. С мотоциклистами мы расправились в первую очередь и начали уже их разделывать – предстояла долгая голодная зима. Из бронетранспортера извлекли трех контуженных – пулеметчика, механика и девушку в эсэсовской форме.

Девушка была без сознания. Быстро добив немцев, распихали партизаны мясо по вещмешкам, распределили оружие, патроны и другие трофеи и в нерешительности остановились перед девушкой. Надо было торопиться, пока не подоспел патруль, тем более что она начала приходить в себя, и пора было принимать решение. В конце концов, Семен подозвал к себе Степана, самого дюжего из нашего отряда, забрал у него вещмешок и шмайсер, и молча кивнул на девушку. Со знанием дела Степан тихонько шлепнул девушку по голове рукояткой пистолета, взвалил ее на плечи, и в полном молчании отряд двинулся в глубь леса.

***

После того, как через деревню прошли немцы, Семен решил уйти в лес. С нами пошло еще несколько партизан. Мы ушли без баб, с топорами, некоторые – с небольшими ножами, а иные – и с ружьями, они забрались в самую глубину украинских лесов, которую про меж себя называли Медвежья жопа.

Построили шалаши и зажили довольно неплохо. Время от времени из соседних деревень к нам приходили еще люди, и к августу в Медвежьей жопе было около 40 человек – все здоровые мужики. Летом проблем с едой не возникало – лес кормит. Но чем ближе подступала зима, тем меньше становилось пропитания. Когда в декабре голод стал невыносимым, мужички собрались решать – как быть. И порешили. Первым съели бывшего председателя колхоза.

Во-первых, самый старый, а значит, все равно помереть может, а во-вторых – уж больно не любили мы его, в мирное время с нас три шкуры он драл.

Очень быстро все произошло – на председателя накинулось четверо (без меня), он подергал ногами и обмяк.

Не повезло второму. На Алешку упала огромная сосна. Когда его достали – он был еще жив, но переломаны почти все ребра и исковеркана нога.

Поскольку выходить его не было никакой возможности (да и не хотели особо мы этого), участь Алешки была предрешена.

А потом стало легче – в отряд пришел еще один мужик и рассказал, что совсем неподалеку на одной из лесных дорог шальной снаряд разнес немецкий патруль. Поселенцы подорвались, и в распоряжении обитателей нашей Медвежьей жопы оказалось 4 автомата, пара пистолетов и 4 мороженых немца, которых хватило на 2 недели. С тех пор осмелели, и стали мы с товарищами изредка подкарауливать немецкие патрули – исключительно в целях пропитания.

***

«Неудобная, сучка», – пробормотал Степан, когда отошли уже довольно далеко. «Неси, неси», – одними губами улыбнулся Семен и мельком окинул взглядом девушку.