– Это родинка, – сказала Ленка.

– А какая она? – зачем-то спросил я. – Какого она цвета?

– Она? Розовая. Ты что, дальтоник?

– В темноте цвета не различаю.

– А мне кажется, что здесь светло, как днем.

– Темно…

– Иди ко мне, Женечка. Я еще хочу, – призывным шепотом позвала меня Ленка.

В принципе, я был тоже готов к повторению эксперимента и закреплению своего новоприобретенного сексуального опыта, тем более, что в первый раз мало что усвоил, но вдруг где-то рядом с нами раздался смех и крики оставленных нами товарищей.

– Эй! Селезнева! Игнатов! Ау! – кричали нам. – Вы где? Мы вас все равно найдем. Выходите из кустов. У нас еще пива полно…

Наверное, дойдя до набережной Оби, и не досчитавшись кое-кого в своих рядах, они решили вернуться, отыскать нас и продолжить гуляние.

Мы, спеша, оделись. Ленка была недовольна.

– Ты был моей первой любовью, – сказала Ленка, – моим первым мужчиной. Ты помнишь?

Я не стал разоблачать ее маленькую ложь. Зачем? Может, Ленка уже забыла, кто был ее первым мужчиной? Или просто желает думать, что первым был я. Пусть так.

Я внимательно рассмотрел предлагаемое мне содержимое Ленкиного декольте, отметив, что розовая родинка на правой груди осталась на том же самом месте. Она находилась низко, чуть-чуть выше соска, но и декольте было очень глубоким. Чрезмерно глубоким. Наверное, на заграничных пляжах Ленка загорает топлес. Родинка была похожа на маленькую божью коровку, ползущую по шоколадной коже, и мне снова захотелось сбить ее щелчком. И еще я заметил с такого близкого расстояния, что Ленкина кожа не кажется такой уж гладкой и упругой, как издали, вуаль времени уже легла на ее шею и грудь. Подняв на

Ленку свои честные глаза, я честно ответил:

– Я все помню. – И добавил, чем свел на нет все Ленкины усилия, направленные на мое обольщение: – Давно это было.

Ленка отодвинулась и проворчала зло:

– Где ходят эти долбанные официанты! Нет, Игнат, ты мне ответь – что должно произойти в этой долбанной стране, чтобы сервис в ресторанах стал таким, как на Западе?

Я пожал плечами.

– Я практически не бываю в ресторанах, ни в наших, ни в зарубежных. Да и за рубежом я был только в Болгарии в восемьдесят шестом, да в Чехословакии, служил там солдатом. Так что сравнивать мне особо нечего, да и не с чем. А ты, я так понимаю, за границу частенько выезжаешь?

– Приходится, – горестно вздохнула Ленка, словно речь шла не о

Римини и Коста-дель-Соль, а о Ямале или Анадыре. – Мотаюсь то в

Испанию, то в Италию. По делам фирмы в основном. А ты-то как?

Устроился в этой жизни?

– Да так…, – нехотя ответил я, – кручусь потихоньку.

– Свой бизнес? Или на дядю работаешь?

– У меня небольшая фирмочка. Поставляю на производства всякую ерунду – железяки, электродвигатели – промышленное оборудование, двумя словами.

– И что, на этом можно заработать? – искренне удивилась она.

– Мне хватает.

Мы поговорили о том, о сем. Чаще всего звучало: "А ты помнишь такого-то?", или: "А ты помнишь такую-то?", "А как у этих дела?",

"Ты с ними встречаешься?". И вдруг:

– Игнат, а Симу Оленину ты помнишь? Черномазенькая такая соплюшка с жиденькими косичками. Татарочка кажется. Да ты ж с ней за одной партой сидел.

Я вздрогнул, хоть и ожидал, что разговор рано или поздно коснется

Серафимы.

– Помню…, конечно.

– А, ну да, ты же с ней до седьмого класса крутил, – в Ленкином голосе прозвучали нотки застарелой ревности.

– До восьмого, – поправил я Ленку.

– Ну да, до восьмого. Но в восьмом она уже не училась. Они, кажется, уехали куда-то?

– Уехали. В Санкт-Петербург. Тогда еще в Ленинград.

– Ничего не знаешь о ней?

Еще бы мне не знать! Но я покачал головой.

– А давай, выпьем за прошлое, – предложил я, уводя разговор в сторону, – за наши школьные годы!

– Давай, – нехотя согласилась Ленка, – хотя, честно говоря, мне больше хочется выпить за наше будущее. А прошлое… Ты сам говорил – это было так давно.

– За будущее не пьют, – заметил я.

– Да, но о нем мечтают и хотят, чтобы оно было лучше прошлого. А ведь оно и правда может быть намного лучше прошлого. – Ленка посмотрела на меня так призывно, что любой другой на моем месте воспылал бы страстью и в тот же момент потащил ее в койку.

Но у меня не было в планах тащить Ленку, куда бы то ни было. И мы с ней выпили за школьные годы. И стали снова вспоминать о друзьях товарищах. Слава богу, про Серафиму она больше не заикалась. То ли поняла, что я не хочу говорить на эту тему, то ли решила – уехала