Что-то тинькнуло у меня в сердце, или в душе. Тин-н-ь! тонко и остро. Ревность? Я не знал, что такое ревность. Почему-то я не ревновал отца к тете Соне, никогда не ревновал маму к ее многочисленным кавалерам. Я не ревновал Светку Наконечникову, когда она закрутила с Шуриком и решила к нему уйти. Я не ревновал никого и не к кому. Даже Симу я не ревновал к ее мужу. Ну да, он был калекой, но все-таки. А тут вдруг…

Егор уселся в кресло напротив Евы. Мне не оставалось ничего другого, как расположиться на диване.

– Как дела, Ева? – приступил к допросу Егор. – Почему не давала о себе знать? Чем занимаешься? Работаешь? Учишься?

– Учусь. – Ева решила ответить только на последний вопрос. – В колледже.

– В колледже? И в каком? Кем будешь, когда его закончишь?

– Вообще-то я хочу стать врачом. Так же, как и ты, кстати. Но мне еще долго придется учиться, чтобы стать им. Лет шестнадцать еще…

– Сколько?! – ужаснулся Егор. – А что так долго?

– У нас врачами годам к тридцати семи – тридцати восьми становятся.

– У нас – это где? – не понял Егор. Я пояснил:

– Ева живет в Америке. В соединенных штатах.

– В штатах?

– Да, – ответила Ева. – У нас другая система медицинского образования. После общеобразовательного колледжа нужно четыре года учиться в медицинской школе, потом три года резидентуры…

– Что еще за резедентура? Там на шпионов учат, что ли?

– Почему на шпионов?

– А может ты цэрэушница? – Егор взглянул на меня и подмигнул.

Ева непонимающе посмотрела на него.

– Это Егор так шутит, – вмешался я.

– А-а-а, – протянула Ева, – понятно… После резедентуры специализация. Если решу стать кардиологом – еще семь лет. Если нейрохирургом – восемь. Но я еще не решила, какой выбрать профиль.

Может быть, вообще, стану педиатром.

– Да-а-а, – почесал затылок Егор, – продолговато обучаются у вас врачебному ремеслу.

– Зато наши врачи – лучшие в мире.

– А вот с этим я бы поспорил! – запальчиво произнес Егор и я понял, что сейчас он станет спорить с Евой. Я практически не участвовал в их разговоре, и мне это естественно не нравилось.

– Ну что, познакомились? – спросил я молодых людей тоном, из которого попытался убрать нотки раздражения. – Тогда может, в честь знакомства чаю попьем? Егор, в супермаркет сбегаешь за тортом?

Егор с трудом оторвал свой взгляд от Евы.

– Чаю? С тортом? Почему нет?

– Или сходим куда-нибудь, – предложил я альтернативный вариант, взглянув на дочь, – посидим? Ты как, Ева?

Ева пожала плечами:

– Можно, но вообще-то…

– Да что вы, в самом деле?! – возмутился Егор. – Куда ходить? В

Макдоналдс, что ли? Что мы, не русские люди? Ева, конечно, американка, но и русская, раз ты русский. Вон как по-русски тараторит. Без всякого акцента. У меня и мысли не мелькнуло, что она иностранка… Я сейчас, я мигом сгоняю. Посидеть всегда дома лучше.

Коньячка купить ради такого случая? Я то не буду, у меня ночное дежурство впереди, а вы…

– У меня есть коньяк, – сказал я, – и виски есть.

– А я не пью ни коньяк, ни виски, – сказала Ева, – я вообще ничего крепкого не пью.

– А что ты пьешь? – спросил Егор. – Вино? Шампанское?

– Чай, кофе, пепси. Пиво иногда…

– Тогда, я – одна нога здесь, другая там.

Егор умчался за тортом, а мы с Евой остались одни. Так много хотелось мне узнать о ней, о многом поговорить, но почему-то я молчал, не знал с чего начать.

– У нас в доме всегда говорили по-русски, – сказала Ева, не глядя на меня. – И мама и… – и замолчала. И я молчал, как дурак.

– Ева, хочешь посмотреть, как живет российский представитель малого бизнеса? – наконец нашелся я. Мне хотелось добавить: "и твой отец", но почему-то не добавил, решил не торопить события.
–

Квартира у меня большая. Три комнаты, кухня, санузел, правда, совмещенный. Балкон есть. Огромная, одним словом квартира… и я в ней один. Иногда таким себе маленьким кажусь, – попытался я пошутить, – маленьким, как гномик.

Ева улыбнулась.

– А мы с папой в небольшом доме живем. Нам с ним вдвоем большой дом и не нужен… Ой, простите… Я все время – папа, папа. А ведь это вы мой… биологический отец. Вам может быть обидно.

– Мне не обидно. Я понимаю, двадцать один год вы с Андреем прожили под одной крышей. Понятно, что именно его ты считаешь своим отцом.