– Да, и еще одно, – сказал я. – Даю слово, что ничего здесь не буду предпринимать, пока не посоветуюсь с тобой. Так что... – Я помолчал. – Дик, ты тоже не делай ничего, не предупредив меня.

Почтовые инспекторы и команда репортеров из "Лос-Анджелес таймс", включая Джона Голдмана, привезли с Багам Нину. Мы впервые узнали об этом от Джона Маршалла, который позвонил Мори вечером 2 февраля. Разговор был дословно записан секретарем Нессена. Маршалл объяснил, что представители федеральных властей сами приехали к ним в отель "Трежер Кей" на Багамы.

– Мы не отказывались от встречи с ними, и, как мне кажется, нет никакого смысла не отвечать на их вопросы. Я уже прочитал заявление Ирвинга. Нина потрясена и не хочет с ним говорить... Она сказала, что была в Мексике с Ирвингом, который якобы приехал туда на встречу с Хьюзом. Ирвинг говорит, что встретился с ним, Нина этого подтвердить не может, – подчеркнул он. – Насколько ей известно, он вообще ни с кем не встречался и никуда не летал на самолете.

Мори промолчал.

– Нина – респектабельная женщина, – продолжил Маршалл, – из хорошей семьи. Печально, что она спуталась с Ирвингом. Сейчас Нина собирается сделать заявление. Я сказал, что в сложившихся обстоятельствах ей придется говорить только правду, и она согласилась поехать в Штаты. Ей необходимо снять с себя подозрения, ведь ее образ – само благородство. Я хотел бы, чтобы вы передали Клиффорду от меня и Нины, что он должен смириться с последствиями. Я же, как менеджер Нины, настаиваю на том, чтобы она говорила только правду. Ирвинг не особенно-то о ней заботился, впутав ее в это дело. Я не вижу смысла в том, чтобы она защищала его.

Он некоторое время говорил таким напыщенным тоном, пока Мори не вмешался с вопросом:

– Вы вместе с Генри Фордсом? – Нам уже намекали на это обстоятельство, а затем мы получили подтверждение Фрэнка Маккалоха, сообщившего Джону Вентворту, что он перевозил Нину из Лондона на Бермуды в компании Фордса.

Но Маршалл ловко обошел этот вопрос:

– На Багамах мы были с людьми Гиннесса и Рутса.

– Сожалею, что мы не добрались до вас первыми, – сказал Мори.

– Передайте мое с Ниной послание Клиффорду.

Мори рассмеялся:

– Слушайте, странный у вас английский! Что значит "мое с Ниной"? Вы хотели, наверное, сказать "наше с Ниной".

– Нет, – ответил Маршалл, не поняв, в чем дело. – Мое с Ниной. Мы очень сожалеем и надеемся, что он со всем разберется. Я не могу позволить Нине хоть как-то его защищать, если это может повредить ее репутации.

Менеджер повесил трубку, а Мори повернулся ко мне, одарив меня печальным взглядом, в котором, однако, проскальзывал какой-то дьявольский огонек:

– Ну что ж, парень, с твоей Ниной все понятно. Если она уже столько наговорила, то расскажет и остальное.

Мне нечего было ответить. Нина знала детали мистификации и всегда предупреждала меня: "Будь осторожен, дорогой".

И все же, прекрасно зная о последствиях, она не смогла удержаться, чтобы не растрепать всем желающим о том, как я не встречался с Ховардом Хьюзом в Мексике.

– Я не понимаю ее, – признался я, чувствуя легкое оцепенение.

Однако впоследствии для всех, включая и меня, стали совершенно очевидны причины происходящего. Джон Маршалл и его многообещающая суперзвезда были готовы давать интервью кому угодно и о чем угодно. Нина обычно слегка краснела, а потом говорила:

– Это так необычно, я просто поражена, не могу ничего понять... Честное слово, поверьте, я не знала почти ничего о Ховарде Хьюзе, пока не прочитала о нем... Я бы хотела снова увидеть Клиффорда, ведь я верна своим друзьям. И я с радостью услышу от него правду... Похоже, меня обманул мужчина, которого я считала идеальным, – мягкий, милый, обаятельный, такой умный... Молю Господа и надеюсь, что у Клиффа есть объяснение всех своих поступков... Для меня это стало мучительным опытом, но я вернулась в США и исполню свой долг – расскажу всю правду.

Конечно, все это могло быть собранием выдернутых из контекста цитат, но тут в "Санди миррор" появилась статья, которую тут же перепечатала "Нью-Йорк пост". Она принадлежала перу самой Нины и, на мой взгляд, остается одним из самым потрясающих документов во всем этом деле, вровень по значению не только с моим признанием, но и с самой книгой. В частности, Нина писала: "Все это было немного похоже на приключения Джеймса Бонда. События последних четырех дней вообще принадлежат к миру чистой фантастики. У всех на устах было два имени. Одно принадлежало Ховарду Хьюзу, эксцентричному миллиардеру, которого я никогда в жизни не видела, а второе – Клиффорду Ирвингу, человеку, которого я любила, писателю, по моему мнению, выигравшему литературный приз столетия.

Мы познакомились на Ибице, на скромной пляжной вечеринке около семи с половиной лет назад. Клиффорд – я к тому времени прочла несколько его книг и слышала о нем – тоже был там, и мы выяснили, что оба живем на острове. Я тогда жила вместе с мужем Фредериком и нашими детьми. Ибица – остров маленький, но жизнь там кипит, поэтому вскоре Клиффорд выступал на вечеринках как друг нашей семьи. И только в прошлом году наши отношения переросли в нечто большее".

Затем она описывала поездку в Мексику, повторяя, что я никак не мог встретить Ховарда Хьюза, и продолжила: "В прошлом ноябре мы снова встретились в Лос-Анджелесе. Я забрала его из аэропорта и отвезла в дом, которых снимала у наших друзей. Клиффорд думал только о своей рукописи, посвященной Ховарду Хьюзу. По секрету он рассказал о своем проекте мне. Я приготовила несколько бифштексов для Клиффорда и моего менеджера Джона Маршалла, а за обедом Ирвинг поведал нам о своих странных встречах с этим таинственным миллиардером.