Мы заказываем изысканные блюда. Лениво болтаем о том о сем. Нам с Диком трудновато поддерживать беззаботную беседу; наши мысли витают не здесь. Когда приносят десерт, Фрэнк извиняется и уходит. В тот момент, когда он встает из-за стола и удаляется по проходу, мой коллега говорит:

– Хорошо, он ненавидит Люса и не знает, что его книга продана "Лайф". Кроме того, он в глаза не видел твоего контракта с "Макгро-Хилл" и теперь рвет и мечет, чувствует себя обманутым, и решает, что одним гонораром издательство не отделается. Восточный истеблишмент уже у него в печенках сидит, как и в истории с "Транс уорлд эйрлайнз". Ты это имеешь в виду?

– Более или менее. Беверли велела не говорить ему, что серийные права куплены "Лайф". Таким образом, Октавио узнает об этом и угрожает расторгнуть сделку. Требует от "Лайф" четверть миллиона за первые права на публикацию в периодической печати. Может...

Я резко прерываю монолог, поскольку Фрэнк возвращается за столик. Мы сидим еще часок, выпиваем кофе и несколько рюмок ликера. Когда Фрэнк высаживает нас у "Ритца", мы с Диком чувствуем себя слишком усталыми для продолжения разговора. Мы желаем друг другу спокойной ночи и просим портье разбудить нас в восемь утра. Самолет улетает в Майами в десять.

СЦЕНА. Реактивный самолет корпорации британских морских авиалиний находится на высоте тридцати тысяч футов над Атлантическим океаном. Дик вытаскивает наушники из моих ушей и говорит:

– Он должен попросить весь миллион, как и хотел изначально. Это убедит матушку Макгро, что они имеют дело с настоящим, подлинным, единственным в своем роде Октавио.

– Да. Но они вполне имеют право перерезать мне горло. Контракт есть контракт, ты же знаешь. Нам придется выслушивать их стенания всю дорогу от Нью-Йорка до Майами.

Я снова надеваю наушники, щелкаю переключателем, встроенным в ручку кресла. "Роллинг стоунз". "Che gelida manina". О, песня Феджина из "Оливера Твиста". Откидываюсь назад с улыбкой и закрываю глаза.

Наушники с треском вылетают из моих ушей. Лицо Дика в нескольких дюймах от моего. Он гневно уставился на меня:

– Как можно слушать музыку в такое время?

СЦЕНА. Мы выезжаем из аэропорта Майами в арендованной машине. Кондиционер работает из рук вон плохо, к тому же подтекает. Я круто заворачиваю направо и въезжаю на шоссе, вода из-под приборной доски выливается на туфли Дика. Он вопит:

– Твою мать! Это не автомобиль, а сломанная машина по производству кубиков льда.

Я улыбаюсь, думая, что течет только со стороны пассажира. Потом резко поворачиваю налево, и мои ноги мигом оказываются в ледяной воде. Но я не обращаю на это внимания. Мыслями я далеко.

– Мы заставим Ховарда попросить миллион, но потом я с ним поторгуюсь, и он сбавит цену до восьмисот пятидесяти тысяч. Это даст знать матушке Макгро, что я на ее стороне. Как думаешь?

Дик безмолвствует, переваривая информацию. Мы пролетаем на полной скорости мимо дорожного знака "ПАЛМ-БИЧ 27".

– Но они не раскошелятся на такую сумму, естественно, – помедлив, отвечает он.

– Разумеется, нет. Я тебе уже говорил: контракт есть контракт. Не это цель нашей тройной комбинации с ложными ходами и четким, но подвижным основным замыслом. Цель – убедить их, что у нас на руках настоящая автобиография, и дискредитировать этого парня Итона. "Макгро-Хилл" будет настаивать, чтобы Ховард придерживался условий соглашения. Он и будет. Против своего желания. И эта неуступчивость даст нам оправдание позже, когда Хьюз повернется против меня, если, конечно, так случится.

– Ты не думаешь, что они пойдут на компромисс, предложат шестьсот или шестьсот пятьдесят?

– Ни единого шанса. Они уже заплатили в качестве аванса больше, чем кто-либо когда-либо в издательском бизнесе. Они, может, и сумасшедшие, но не глупые.

В Палм-Бич полно пальм, скучных и чувственно неподвижных, поэтому мы направились на юг, в сторону Форт-Лодердейла, высматривая по дороге какой-нибудь мотель или гостиницу. Грозовой фронт обложил все небо, периодически накрапывал дождь. Было уже часа четыре, когда мы наконец-то въехали на автостоянку мотеля "Бичкомбер" в Помпано-Бич. Вдобавок к простым номерам тут сдавали пляжные домики.

В бунгало под номером один имелось две спальни, две ванные, гостиная, кухня, два цветных телевизора и огромное количество гигантских южных тараканов. Домик был расположен на дальней стороне парковки, рядом с зеленым полем для гольфа, в стороне от основной массы клиентов отеля. Мы могли печатать там в любое время суток, не боясь потревожить соседей, к тому же Ховарду это место пришлось бы по душе из-за его уединенности.

После обеда мы нашли фирму по прокату офисной техники, взяли два стандартных "Ундервуда", купили несколько стопок бумаги, пару пачек копирки и отвезли все в мотель. Дик стоял за моим плечом и беспрестанно сыпал советами, а я печатал черновик телеграммы Беверли Лу. Окончательный вариант, который мы ей послали, гласил: