– Тогда не выпендривайся, – посоветовал Дик. – А что делать мне? Оставаться в Нью-Йорке?

– Почему бы нет? Я позвоню тебе, когда потребуется помощь при редактировании. Никто не знает материал лучше тебя.

– И еще кое-что, – сказал мой друг, деликатно покашливая. – У меня была небольшая проблема с машиной Нины. Я имею в виду до того, как я улетел с Ибицы.

Автомобиль-универсал Нины несколько недель был припаркован у туннеля, проходившего через Римскую стену к Старому городу. Дик очень не хотел встретиться с Эдит, поэтому решил пробыть день в Святой Эулалии, потом вернуться, погрузить машину на паром до Пальмы, затем отправиться в Барселону и уже оттуда ехать через Францию в Англию.

По дороге в Святую Эулалию Дик столкнулся нос к носу с Эдит, ехавшей в "мерседесе". Она только что завезла Недски в детский сад.

– Твоя жена узнала и меня, и машину, – вздохнул Дик. – Так что пришлось развернуться и отправиться ее искать.

Эдит судорожно прихлебывала кофе за столиком в баре "Альгамбра", подозревая всех – меня, Дика, Нину – в организации полномасштабного заговора за ее спиной. Мой друг рассказал ей всю правду – что он не хотел столкнуться с ней, так как ехал в машине Нины, – и она немного успокоилась.

– По крайней мере я так подумал, – сказал Дик. – Но когда вчера выехал с Ибицы, чтобы забрать для тебя то чертово письмо, она опять была какой-то возбужденной. Съездила в студию за письмом, вручила его мне и удалилась, не сказав ни слова.

– С ней все будет в порядке, – сказал я, несколько озадаченный, но не особенно обеспокоенный. – Я все улажу, когда вернусь.

В понедельник утром я появился в "Макгро-Хилл", неся Роберту Стюарту последние сто тридцать три страницы для одобрения. Копию передали Фостину Джеле для юридического согласования. Я подготовился к умеренной панике, но все пребывали в радостном настроении; события, похоже, забавляли их, а не беспокоили. Джон Кук из юридического отдела разразился едким письмом Ричарду Ханне из "Байор эдженси", управляющему службой Хьюза по связям с общественностью, в котором потребовал отказа от их заявлений, будто "Макгро-Хилл" и я стали "либо жертвами, либо виновными в совершенно немыслимой мистификации", и угрожал иском на крупную сумму по обвинению в клевете.

Письмо, судя по всему, вызвало отклик в "Байор эдженси", так как Ричард Ханна ответил немедленно, заявив, что такое уважаемое издательство, как "Макгро-Хилл", не может сознательно участвовать в создании фальшивой автобиографии. А при таких обстоятельствах официальный отказ или опровержение становятся просто ненужными, так как не соответствуют ситуации.

Кук казался довольным таким ответом; профессионалу виднее, поэтому я на время успокоился. Хэрольд Макгро, со своей стороны, просто отказался разговаривать с Честером Дэвисом, юристом Хьюза, который названивал чуть ли не ежедневно. Журналисты попали в безвыходное положение. Мне отвели конференц-зал на двадцать девятом этаже юридического отдела. Как только я там обосновался, ко мне подошел Роберт Стюарт.

– Новый материал просто великолепен, – сказал он, – и ты проделал изрядную редакторскую работу.

– Что думаешь об этом опровержении?

– Все получилось, как я предсказывал, – усмехнулся Роберт. – Думаю, Хьюз решил устроить розыгрыш, хочет поднять ажиотаж и уровень будущих продаж. Это абсолютно в его характере. Он теперь вообще никогда не появится. Он просто дьявол. Ему известно, что у нас есть контракт и погашенные чеки. Сидит сейчас небось где-нибудь и смеется.

– Если он вообще жив, – сказал я мрачно и поведал историю нашей несостоявшейся встречи на Сен-Круа.

В тот же день Альберт Левенталь попросил меня сказать несколько слов на обеде в Гемпшир-хаузе. Я согласился, заметив:

– Если у меня будет время и если там не будет газетчиков.

Через несколько минут меня позвали на тридцать второй этаж для разговора с Шелтоном Фишером и Бобом Слейтером, человеком из правления головного офиса "Макгро-Хилл". Я повторил историю о Сен-Круа, а Шелтон вернулся к неделе во Флориде и двум последним встречам с Хьюзом.

– Вам завязали глаза? – недоверчиво спросил он.

– Да.

– Где вы сидели?

– Впереди, рядом с Холмсом.

– Ну а если бы вас остановили за превышение скорости? Или какой-нибудь полицейский заметил человека с повязкой на глазах? Как бы этот Холмс объяснил, что происходит?

Об этом я не подумал и был благодарен Фишеру за проницательность.

– Легенда такая: я устал, солнечный свет резал глаза, и мне хотелось спать.

– Это же просто дикость какая-то, – усмехнулся Шелтон. – Все произошло в тот день, когда вы приехали?

По первоначальному плану встреча с Холмсом произошла на второй день после моего прибытия во Флориду, но глава "Макгро-Хилл" казался таким уверенным, а я не смог вспомнить, что сказал по этому поводу Беверли – произошла моя встреча с Джорджем в день приезда или позже, – поэтому в целях безопасности решил придерживаться версии, в которую верил Шелтон.

– Да, – сказал я, – в день приезда.

Ошибка маленькая, да и несущественная. Если Беверли будет со мной спорить, то можно легко сказать, что она неправильно меня поняла. Но в тот момент, в офисе Шелтона Фишера, это казалось мне ерундой.