Не успел я войти в баратею:

– Ханин, ты где шляешься? Тебя в штаб полка, бегом! – замполит роты выглядел, как попавший в переделку воробей.

– Да я только, что оттуда…

– Когда? Вчера? Я сказал НЕМЕДЛЕННО. Ты по-русски понимаешь? Тебя в школе русскому языку учили? Я же тебе вроде по-русски говорю!!

– Понимаю. Но я только сейчас там был – документы отдал…

Старлей поднял трубку:

– Дай мне дежурного. Кто там хотел этого Ханина? Он говорит, что только что был? КТО??

Этот монолог с телефонной трубкой не предвещал ничего хорошего, и я услышал уже в свою сторону:

– Бегом в штаб полка, тебя там начальник штаба ждет.

Зачем меня, солдата-первогодку, мог ждать начальник штаба артиллерийского полка, я немного догадывался. Медаль или почетную грамоту мне точно вручать никто не собирался, но избежать похода в штаб полка я не мог. Живот начинало потихоньку сводить в преддверии предстоящих неприятностей, но делать было нечего, и я пошел по уже известному мне пути.

– Что, солдат, доигрался? – зло приветствовал меня майор в дверях штаба полка. – Я чего тебе приказал? Чего приказал? Урод, блин. Иди за мной. Иди!!

Через десять минут мы пришли к штабу дивизии, у которого я был не больше, чем сутки до этого. "Чего-то я зачистил к высокому начальству, – подумал я, – наверное, армейская пословица "Подальше от начальства, поближе к кухне" для меня не действует".

– Товарищ, майор, – встретил нас, только пересекших порог кабинета, криком начштаба дивизии, – Вы нарываетесь на неуставные взаимоотношения. Ты кого, урод, мне прислал?

Подполковник сыпал выражениями, не стесняясь стоящего рядом младшего по званию, он был взбешен.

– Ты кого мне прислал, майор? – хриплый голос подполковника не приглушался высоким потолком и гремел в ушах.

– Писаря… – промямлим майор.

– Писаря? Солдат, ты что сказал полковнику Иванелия? Что??

– Правду! Что я не художник и не писарь, а печатать на машинке умею, – признался я.

– Вот, майор! Вот!! Солдат молодой, комсомолец, еще врать не научился. А ты мне врешь? – сделав сильный акцент на местоимении, выкрикнул подполковник.

– Никак нет, – перепугано захлопал глазами майор. – Я…

– И не оправдывайся, совсем заврались. Вы врете, а мне потом шею мылят. Не вам, а мне звонил генерал Нефодов и орал. Из-за твоего писаря орал!! – подытожил начштаба дивизии. – Где комполка? Я его сколько времени ждать должен?!

В этот момент открылась тяжелая дверь, и в кабинет вошел командир нашего полка, а с ним подполковник и майор краснопогонники, за которыми стоял уже знакомый мне сержант-писарь.

"В хорошую компанию я попал, – подумал я. – Рядовой, два майора, три подполковника… картинка маслом. Как раз для того, чтобы писать умеющему держать в руках кисти и краски".

– Рагозин, – прорычал подполковник, – тебя почему из Гороховца поперли? Дивизию решил посрамить?

– Никак нет, товарищ подполковник, – довольно спокойно ответил писарь.

– Так чего ж ты, сынок? Я же знаю, что ты умеешь? – спросил начштаба дивизии, и, не ожидая ответа, отдал приказ:

– Значит так. Едешь обратно и, чтобы никаких нареканий на тебя не было. Понятно?

– Так точно, – спокойно сказал сержант.

– А Вам понятно? – обратился начштаба дивизии к пехотинцам.

– Так точно, – довольные, что их не зацепило, хором отчеканили старшие офицеры-пехотинцы.

– А ты, подполковник, – вновь огрызнулся офицер на командира нашего полка, – чтобы выслал своего… Слышишь? Своего писаря. Как его там? Неелов? Точно, блин, Неелов. И если еще раз… Все.

Свободны. Мотострелков попрошу еще остаться.

И мы вышли из кабинета начштаба дивизии. Через несколько шагов перед лестницей, закаленный на коврах у начальства, подполковник вышел из оцепенения:

– Так это ты сказал, что не писарь? Так это ты не выполнил приказа начальника штаба?

– Я не мог врать, товарищ полковник…

– Ты Родину предал, ты приказ не выполнил, – не слушая меня, грозно повторял комполка.

– Я никого не предавал! – с болью в голосе выкрикнул я. – Я не мог врать. Не мог!

– А командиров своих ты подставить мог? Щас как дам в морду!! – заключил он свою речь, сжимая ладони в кулаки.

Отсутствие ли сомнений в его возможных действиях, возмущение ли несправедливостью или выработанные на тренировках вместе с группой задержания рефлексы, но я тут же забыв всякую субординацию и местонахождение, развернулся в боевую ко-кутсу-дачи.