– Борзой сержантик, обуревший, – вякал лейтенант, шагая широким шагом, что при его низкорослой фигуре выглядело крайне смешно. Он подвел меня к дивизионной санчасти и резко повернулся ко мне, от чего огромная выгнутая фуражка на его голове закачалась. – Сейчас я докажу, что ты врешь, и тебя посадят за симуляцию. Понял? Ты врешь?

Врешь?

– Никак нет! Болит.

Прямым курсом, Салюткин вошел в дверь к начмеду.

– Товарищ старший лейтенант, у меня тут симулянт выискался.

Проверь его.

Старлей-медик, некогда уговаривавший меня остаться в его ведомстве, посмотрел на нас поверх очков, сразу смекнул о конфликтной ситуации и спросил:

– На что жалуетесь?

– На Салюткина, товарищ старший лейтенант.

– Это не ко мне. Мне ты на что жалуешься?

– Я не жалуюсь, я с легкостью переношу все тяготы и лишения. А вот товарищ лейтенант, заботясь о моем здоровье, говорит, что нельзя в роте день-два перекантоваться, надо к медикам быстро.

– Короче.

– Ногу подвернул. Похоже на растяжение. Не сильно, через день-два пройдет.

– Мне нужна справка о симуляции, – твердо сказал Салюткин.- Напиши.

– Пишу, – вздохнул начмед. – В санчасть обратился гвардии сержант

Ханин с жалобами в области лодыжки. Визуальное обследование не может дать какого-либо заключения. Рекомендации: прийти на повторный прием к врачу через пару дней.

– Дай мне, мне дай, – замахал руками Салюткин, вытаскивая справку из рук начмеда.- Иди за мной!

И лейтенант выскочил из комнаты врача. Начмед развел руками, повертел пальцем у виска, намекая на лейтенанта, и занялся заполнением журнала. Я вышел из санчасти.

– Все, товарищ лейтенант? Я могу возвращаться в роту? Времени-то уже почти четыре часа, надо бы Денискину сказать, что он заступает в наряд, а то подготовиться не успеет.

– Что? Ты издеваешься? Я приказал – за мной.

И Салюткин бодро зашагал в сторону штаба полка.

– Вот, вот бумага. У меня теперь есть документ о симуляции. Я тебя теперь в тюрьму посажу.

– Хороший документ, – подтвердил я. – Жаль использоваться некуда.

– Почему же некуда?

– Для туалета бумажка жесткая, а заключение дается комиссией на основании снимков. Вы их взять забыли?

– Какие еще снимки?

– Вы где учились, товарищ лейтенант?

– В Московском ВОКУ.

– Оно и видно. Средне-специальное…

– Что ты этим хочешь сказать?

– Что учили плохо… Не, ну учились Вы, наверное, хорошо, но только мало… и не тому.

– За мной!! Иди за мной! Ты хочешь ТАМ, НАВЕРХУ схлестнуться? Я не посмотрю, что у тебя дядя в округе. У меня отец полковник и тоже есть…

– Какой дядя, товарищ лейтенант? – опешил я.

– Который в отделе кадров.

Ни о каком дяде я понятия не имел, напрочь забыв просто так брошенную несколькими месяцами раньше начальнику связи полка фразу, и плелся за Салюткиным в штаб, стараясь догадаться, что же он придумал на этот раз. Посадить он меня не мог. Даже на "губу" не мог, потому что я "болен". А что могло прийти в его, молодую, горячую и ужасно глупую голову, я никак не мог взять в толк.

– Стойте здесь, товарищ сержант, – оставил он меня на крыльце и вошел внутрь штаба.

Я не стал стоять и вошел следом.

– Здравия желаю, товарищ капитан, – приветствовал я дежурного офицера.

– Привет, как дела? Слышал, ты в Москве хорошо отдохнул.

– Да, пять дней "солдат сдавали".

– Девок-то за попки похватал? "Шишечку" успел "замочить", – капитана очень радовал примитивный армейский юмор.

– Да где там, товарищ капитан…

– Дежурный, – раздалось в динамике над головой у дежурного по полку.

– Слушаю, товарищ майор.

– Ханин далеко стоит?

– Рядом со мной.

– Отправь его на второй этаж.

Начальник штаба Егоркин стоял около окна в коридоре второго этажа, Салюткин стоял рядом, заискивающим взглядом смотря на старшего.

– Что же это ты, Ханин, офицеров не слушаешься? – мягко спросил майор. – Вот Салюткин говорит, что на офицеров-мотострелков, на ВОКУ

"катишь"? Не хорошо, Ханин, не хорошо. А мы тебя замком взвода сделали, так сказать, рассчитываем на тебя, а ты не оправдываешь.

Лейтенанта нах посылаешь. Ты что, умираешь от болезни? Нет? Отдохнул ведь пять дней в Москве. Теперь пора и службу знать. Не говори ничего, не спрашиваю. Тебе приказа командира роты мало? Не хорошо, не хорошо. Будем разбираться. Но не сейчас. Времени нет. А сейчас слушай приказ: Заступить дежурным по роте. Это уже МОЙ приказ.

Понятно? Не слышу.

– Понятно.

– Вот. Нефиг офицеров приучаться посылать. А теперь иди и готовься к наряду, и чтобы в 18:00 был на разводе полка, я лично проверю.