Господин Дварфинк спорить с ним ни в чем не стал, наоборот, был всем доволен, особенно же тем, что настырного Лешака зарезали.

А в газете на другой день известие пропечатали, что дивное озеро имеет вредную направленность и бритым головам делает идейность, а как его высушат, так у нас станет согласие между населением.

А все больше в Кудеяре странного и небывалого случалось. То дикий человек всех забаламутит, то шифровальня на стенах глаза мозолит. Теперь вот самого Лешака порешили, а такого об Иван Сидорыче раньше и представить нельзя было. Его самые лихие душегубцы за глаза опасались и уважали, такой он крепкий дух в себе имел. Как Иван Сидорыча в мертвецкую привезли и сапоги с него сняли, от того крепкого духу все покойники, говорят, как один поднялись и разбежались, а живые, наоборот, вместо них улеглись без чувств.

И еще диковина приключилась. Сама всенародная депутатка Степанида Васильна перед целительным салоном госпожи Лолы из машины высадилась и прямиком туда внутрь устремилась. А этого за ней никогда не встречалось, оттого как обе друг дружку видеть не могли и при встречах искрами очень натурально сыпали. Госпожа Лола, соперницу из окна увидамши, в сильное удивление и недовольство выпала да послала узнать, чего надобно старой перечнице. А сама тоже по лестнице прокралась и глядит тайком, что такое депутатка Яга говорить станет и делать.

Степанида Васильна на девок дежурных не поглядела, а велит сразу доложить хозяйке, чтобы оказала ей важный прием. А сама в мятом парике и с лица будто спавшая, энергетизму совсем лишенная, за спину держится и охает. Госпожа Лола тут обратно в свой апартамент отбежала, напустила на себя надмевающий вид, а как пришли докладывать, головой кивнула и еще больше осушилась лицевым выражением.

Тут Степанида Васильна в кабинет вошла, сразу на стул, будто без сил, обрушилась и еще больше разохалась.

– Вот ведь какая напасть, – говорит, – ох, а хоть мы с тобой врагини, мириться к тебе пришла. Не побрезгуй и ты, потому как нам с тобой, ежели так пойдет, делить будет нечего.

А госпожа Лола скептически рот поджала, хмык произнесла и отвечает язвенно:

– Уж и впрямь делить нам нечего, я в деревенском дремучем знахарстве не сильна и в квасном патриотизме интереса не имею.

– Да ты не язви, – говорит ей Степанида Васильна и опять охает, – коли я к тебе сама пришла и уничижительность этим к себе явила. Видишь, до чего довели, чуть обратно не скрючивает. Ох. Вот к тебе за лечением обращаюсь, расстройство что-то сильно одолело. А все от переживаний. Племянник родной объявился из заморских стран, да тетку вовсе не уважает. Водяной совсем от рук отбился, а теперь и пропал без следа. Да слышь, музей-то у меня спалили, все экспонаты сгинули, а сколько лет служили верой и правдой.

– Кто же это сотворил? – интересуется госпожа Лола, а сама злорадуется внутри, хоть видом по-прежнему суха.

– Да кто как не Водяного бритое соплячье, – ругается Степанида Васильна. – Фантомаски теперь на себя нахлобучили, черными налетчиками прозвались, а как были пакостные мелкососы, так и остались. Жалко, не всех в каталажке твой муженек пожег.

– Это никак не доказано, – вставляет тут оскорбительно госпожа Лола, – и есть поклеп, я этого терпеть ни от кого не намереваюсь.

– Ну и не терпи, а это я так, к слову, – замиряюще говорит Яга. – Ох. А Лешака тоже зарезали. Жалко его квадратную голову, хоть он сам прямой душегубец был. А только он один с Гномом мог управиться, да Гном его и зарезал, чуют мои кости, не без того.

А госпожа Лола развела глаза пошире, потому как удивительны ей такие факты, и спрашивает:

– Для чего Лешаку надо было с Гномом управляться?

– А чтоб озеро оставил и не трогал во веки вечные, тьфу, тьфу, тьфу, – отвечает Степанида Васильна.

– Интересности какие вы говорите, – замечает госпожа Лола. – А может, у вас тоже свои виды на дивное озеро имеются? Только я на него первая глаз положила и буду себя отстаивать, а вам лучше в это не замешиваться. – И улыбку делает, ровно горгулья какая.

– У меня, детонька, к дивному озеру один интерес, – сварливо говорит Степанида Васильна, – чтоб оно тиной заросло и болотной топью стало.

– Вот натуральная деревенская дикость, – возмутилась на это госпожа Лола. – Не умеете обращаться с дивным озером, так не лезьте. Его нужно пробудить и целительным энергетизмом зарядить. Тогда оно станет пользу приносить. А от вашей болотной топи одна гадость будет и нездоровость.

– Тьфу, – говорит Степанида Васильна, – вот нонешнее невежество. Прямо поветрие какое. Тебе, детонька, это озеро ни за что не пробудить, а оно само скоро пробудится, так и знай, если нужных мер не сделать. А как пробудится, тебя и меня, и остальных всех так скрючит, что уже не выпрямишься. В дремучих лесах прятаться тогда будем, горе несчастное мыкать.

– Мне эти ваши странные угрозы нипочем, – отвечает госпожа Лола и начинает себе ногти пилить для демонстрации.

– Ну и дура, – говорит ей Степанида Васильна. – Озеро надо опоганить, костьми чую.

– Да что вы там чуете вашими костьми, кроме радикулизма? – недовольно спрашивает госпожа Лола и ногти все сильнее пилит.

– А вот и чую, – отвечает Яга, – чую, русским духом запахло.

– Ах, оставьте эти нелепости, какой там русский дух в наши просвещенные и технологические времена? Не верю я в эти ваши сказки.