– Да, лейтенант. – Его плечи чуть-чуть расслабились, когда он услышал этот вопрос. – Я тогда следил за ходом дела, насколько мог. А потом мы с отцом это обсуждали. Годами. Особенно после того, как я сам поступил на службу. Как и вы. Поэтому я узнал надпись. Лейтенант, я считал, что в этом случае можно нарушить порядок и уведомить майора напрямую.

– И вы были правы. Верный ход, офицер. Будьте наготове.

Ева повернулась к Пибоди.

– Убитая опознана как Сарифина Йорк, возраст двадцать восемь лет, – отрапортовала Пибоди. – Проживает на Двадцать первой улице, западная сторона. Не замужем. Работает в «Звездном свете». Это ретро-клуб в Челси.

Ева присела на корточки.

– Ее убили не здесь. И она не была завернута в эту простыню, когда ее принесли сюда. Ему нравится, когда на месте все чисто. Время смерти, Моррис.

– Сегодня в одиннадцать утра.

– Восемьдесят пять часов. Значит, он взял ее где-то в понедельник или даже раньше, если не сразу пустил часы. Раньше он запускал время в первый раз вскоре после похищения.

– Пускает часы, когда начинает над ними работать, – подтвердил Моррис.

– Черт, черт, черт! Я это помню. – Пибоди, тоже сидевшая на корточках, подняла голову. Ее щеки раскраснелись от ветра, глаза прищурились. Она вспоминала. – В прессе его окрестили Женихом.

– Это из-за кольца, – объяснила Ева. – Мы выдали в прессу сведения о кольце.

– Это было – когда?.. Лет десять назад?

– Девять, – поправила Ева. – Девять лет, две недели и… три дня с тех пор, как мы нашли первое тело.

– Имитатор? – предположила Пибоди.

– Нет, это тот же человек. Надпись, время… этого мы не выдавали в прессу. Это были закрытые данные, мы их держали под замком. Но мы не закрыли дело. В тот раз мы его не взяли. Четыре женщины за пятнадцать дней. Все шатенки. Самой младшей двадцать восемь лет, самой старшей тридцать три. Все замучены. Интервал – от двадцати трех до пятидесяти двух часов. – Ева снова взглянула на вырезанные цифры. – Он улучшил свои показатели.

Моррис кивнул, не прерывая осмотра.

– Судя по всему, первыми были нанесены самые поверхностные ранения, как и раньше. Смогу подтвердить после лабораторного осмотра.

– Следы связывания – на лодыжках, на запястьях. Прямо над порезами. – Ева подняла одну руку. – Она не была пассивна, насколько я могу судить. Она сопротивлялась. Раньше он их усыплял.

– Да. Я проверю.

Ева вспомнила все в подробностях, вспомнила свою тогдашнюю злость и досаду: они так и не сумели взять убийцу.

– Он ее обмыл. Дочиста. Обмыл тело, вымыл голову. Он использует самые дорогие средства. Потом он ее упаковал для транспортировки, вероятно, в пластик. Нам ни разу не удалось снять даже пылинки ни с одной из жертв. Упакуй кольцо, Пибоди. А ты грузи ее, Моррис. – Ева распрямилась. – Офицер Ньюкирк, мне нужен полный и подробный отчет в письменном виде. Срочно.

– Есть.

– Кто ваш лейтенант?

– Громан. Я в семнадцатом участке.

– Ваш отец еще работает?

– Да, он все еще работает, лейтенант.

– Ладно, Ньюкирк, я жду отчет. Пибоди, свяжись с отделом пропавших без вести, проверь, объявили ли ее в розыск. Мне надо связаться с майором.

К тому времени как Ева вышла из парка, ветер утих. «И на том спасибо», – подумала она. Толпа зевак поредела, но псы телерепортажа проявили стойкость. Справиться с этой проблемой можно было только одним способом: встретить ее лицом к лицу.

– Я не буду отвечать на вопросы. – Ей пришлось кричать, потому что, стоило ей появиться, как ее тут же забросали вопросами. – Я сделаю краткое заявление. А будете орать – и этого не получите. Ранее этим вечером, – продолжала Ева, не обращая внимания на крики, и уровень шума тотчас же упал, – офицеры полиции Нью-Йорка обнаружили тело женщины в Ист-Ривер-парке.

– Личность установлена?

– Как она была убита?

В ответ Ева лишь сверлила взглядом репортеров, пытавшихся выйти за установленные ею рамки.

– Вы что, парни, с неба свалились? Или вам просто нравится слушать собственные голоса? Любой идиот знает, что имя жертвы не подлежит разглашению, пока не уведомлены ближайшие родственники. Причина смерти будет установлена медэкспертом. И если кто-нибудь спросит меня о версиях, он будет выброшен из медиа-пула и больше не получит от меня никакой информации по этому делу. Это ясно? А теперь хватит тратить мое время.

Ева ушла маршевым шагом и была уже на полпути к своей машине, когда заметила прислонившегося к капоту Рорка. Она совершенно забыла о нем.

– А ты почему не дома?

– Ты хотела, чтобы я ушел и пропустил все веселье? Привет, Пибоди.

– Привет. – Пибоди сумела улыбнуться, хотя ей самой казалось, что ее щеки превратились в две ледышки. – Вы все время были тут?

– Почти все время. Отлучился ненадолго. – Рорк открыл дверцу машины и вынул две герметично закрытые кружки. – Хотел купить вам подарки.