Подростку, который должен бороться со своими родителями; родителю, который становится влюбленным подростком; учителю, бросающему своих учеников, или взбунтовавшемуся члену группы трансформация доставляет моментальное страдание. Следовательно, вам необходима внутренняя дисциплина и смелость, чтобы, думая о быстро проходящей боли, не забывать о вечном.

Дон Хуан придает исключительное значение храбрости и медитации в одиночестве, которые так необходимы при выборе пути сердца. Тут нужно быть свободным от страха и честолюбия и обладать мудростью старика. Главный вопрос состоит в том, есть ли у вашего пути сердце? Если есть, вы выбрали правильно. Если нет, то все бесполезно. Один путь сделает вас счастливым и сильным, другой ослабит вас.

Путь сердца дает ощущение счастья и силы, так как человек следует своим мечтам, своему сновидящему телу, своей мифической задаче. Другой путь связан главным образом с вашими первичными процессами, с вашей старой идентичностью и ее строго запрограммированными делами. На этом пути вы становитесь беспокойным, жалуетесь на судьбу, ощущаете себя жертвой своего пути, вы, так сказать, «живете ради других».

Путь сердца — изменчивый и текучий, у него нет жестких рамок. Это древний китайский путь, это — дао, это вода. Он не имеет формы и не имеет планов, а просто течет там, где есть для него проход. Воин на духовном пути подобен флейте, позволяющей ветру дуть через нее, рождая собственную музыку.

Только вы можете принять решение о пути сердца, поскольку только вы можете осознать или почувствовать свое сновидящее тело и следовать ему. Ваша старость напомнит вам о том, что ничего более важного не существует. В конечном счете у вас ведь нет ничего, кроме ваших внутренних импульсов. То, что вам дано в ощущениях, — это единственное, что действительно принадлежит вам. Возможно, только старость и поможет вам понять, что самое ценное, что вы можете сделать, — это уважать собственные ощущения и не придавать особого значения мнению других людей. Вы страдаете, если у вашего пути мало духовности, и глубоко подавлены, если ощущаете бессмысленность своего существования.

Несколько раз я был вынужден оставлять путь без сердца, не имея ни нужных знаний, ни мужества. И каждый раз была борьба. Такие перемены требуют полной ясности и безжалостности, основанных на внутренней уверенности, то есть качеств, которых мне обычно недоставало.

Впервые я сознательно оставил свой путь, когда мне не было и двадцати: я ушел от женщины, с которой жил, так как знал, что наши отношения бесперспективны. Позднее я должен был сделать то же самое в других отношениях, и, хотя я был старше, от этого было не легче. Один раз встать на путь сердца означало сменить профессию физика на профессию психолога. Позднее я изменил метод в психологии, которому обучался. Каждая перемена воспринималась как вопрос жизни и смерти. Каждый раз я надеялся, что мне в последний раз пришлось принимать столь серьезное решение. Едва ли я понимал, что путь, к которому стремился, был вечно меняющимся.

Так как на данном этапе ученичества вам, похоже, все время не хватает ни дисциплины воина, ни сердечности даоса, то вы спрашиваете себя: «А возможно ли вообще жить в сновидящем теле в реальном мире?» Или же на путь сердца можно вступить только в том случае, если вы живете в одиночестве, если у вас есть учитель или если вы проходите курс психотерапии? Возможно ли это в городе?

Дон Хуан на этом этапе говорит Кастанеде, что оживленная улица рядом с его домом — это его мир, его «охотничьи угодья». [31] Так как никто не может избежать мирских дел, воин изменяет свое отношение к миру на прямо противоположное и делает полезной для себя каждую его частицу.

В дзен этому соответствует начало второго этапа обучения, когда монах покидает монастырь и направляется в мир. Это соответствует моменту, когда вы получаете диплом. Наступает время жить, используя то, чему вы научились. В духовной традиции коренных американцев этот момент считается правильным и единственно возможным. В нем объединились все миры. Вне этого момента нет ни неба, ни земли.

Если вы смотрите на мир с точки зрения пути сердца, вы воспринимаете его как место временного пребывания, как место, необходимое для вашего роста. Мир ужасен и удивителен одновременно. С точки зрения пути сердца каждая ситуация должна быть использована, прожита целиком и полностью; жизнью правит время сновидений. Мир — это не только обыденная реальность, это вселенная, это деревня, где мы все вместе боремся, чтобы в результате каждый смог обрести свое «я». Здесь вы находите своих величайших учителей, свое тело, свои отношения, свои сны, свою окружающую среду. Где еще вы можете стать самим собой, как не в дикой местности, с ее медведями и пумами, или в городе, с его конфликтами, наркотиками и опасностями повседневной жизни?

Но наставления мастеров всегда как-то не до конца однозначны. В них говорится о нагвале — вторичном процессе — в повседневной жизни, однако, похоже, что действие их всегда происходит в ашрамах или в дикой местности. Большинство мастеров не живут в городе. Почти никто из них не стремится к политической карьере. Может, потому мы так редко ходим на выборы? Почему великие учителя живут только в наших снах или в уединении? Почему путь сердца уводит их в горы или в ашрам? Не потому ли, что они не принимают обычной жизни? А может, потому, что некоторые учения далеки от проблем людских взаимоотношений, повседневной жизни и современного мира? Может быть, мы должны стать новыми учителями, восседающими в центре уличной драки или расовых бесчинств, и объявить, что это и есть самое подходящее для охоты место? Может быть, учителя, говорящие, что драка — это плохо, что люди не должны бунтовать, что город — это не лучшее место, так же как и мы, просто не знают, что делать с этим миром?

Учителя Кастанеды стараются уравновесить дихотомию между путешествием в другие измерения и городской жизнью, объясняя, как это болезненно возвращаться домой, пережив интенсивный внутренний опыт. Человеку, после сильных внутренних переживаний, дом иногда кажется неподходящим местом: все вокруг так материалистичны. Учителя из племени яки в работах Кастанеды, как и многие духовные учителя, считают наши повседневные «я» непросвещенными идиотами.

До того как вы столкнетесь с союзником, мир состоит из предсказуемых событий и ситуаций, трудных, но неизбежных. После вашего признания союзника и сновидящего тела мир, из которого вы пришли, кажется ограниченным, а люди в нем — отрезанными от жизни. Интеграция с союзником и создание двойника резко изменяют вас.