В этот момент он жил в сновидящем теле. Его тело двигалось, как во сне. Его смерть или дух освободились от старого тела и идентичности. Он двигался так, как если бы был мертв. Нечто новое оживляло его, входя в его тело, чтобы направить по пути, которым хотело идти. Он был не мертв, а намного более жив, чем когда-либо ранее.

Несмотря на то что этот опыт сновидения и тела принадлежит отдельному индивиду, он демонстрирует важную связь: если вы делаете снимки тела, кратковременных ощущений или сигналов и используете их как приглашения к неизведанному — позволяете им раскрываться, захватывать вас, — они отражают недавние сны и становятся сновидящим телом.

Этот эмпирический опыт доступен каждому: сны — это снимки опытов тела, стремящихся реализоваться, и опыты тела отражают сны. Я называю симметричную связь между снимками снов и телом, «сновидящим телом».

Вместе с другими процессуальными терапевтами я имел возможность проверить эту связь сновидящего тела по всему миру со многими тысячами людей всех возрастов и состояний. Мы обнаружили, что опыт сновидящего тела присутствует у всех: у жителей Найроби, у африканских воинов пустыни, японцев, аборигенов Австралии, индийцев, европейцев, у жителей обеих Америк, русских и т. д.

Пока связь между снами и телом перерастала в открытие сновидящего тела, концепция завладела мной, и я сфокусировался на процессе сновидения во многих его проявлениях, проводя опыты с парами, группами и индивидами в разных состояниях сознания. Концепция также полезна для больных или находящихся на пороге смерти.

Работа со сновидящим телом, или процессуально-ориентированная психология в применении к телу, — это восприятие ощущений вашего тела и следование им в жизни. Следование сновидящему телу — важнейшая задача. Это канал к тому, что мы называем «создателем снов», а другие «духом» или бессознательным. Австралийские аборигены называют это нечто «временем сновидения». Шаманы — целой фразой: «становление воином на пути сердца».

Тренинг, необходимый, чтобы жить в сновидящем теле, может быть найден в уроках шаманизма, описываемых мной в последующих главах. Прежде чем начать, объясню, как подобные уроки вписываются в общую тему осознавания и внимания.

Для начала вспомним, как все мы просим друг у друга внимания. Без заботливого внимания в детстве вы можете умереть. Ребенком вас учат быть внимательными к родителям, учителям и всему, что каждый день происходит в мире. Медитирующие тренируют себя обращать внимание на протекание внутренних процессов, образов, телесных ощущений. Учителя и врачи должны уделять внимание ученикам и пациентам. Любовники должны быть внимательны друг к другу. И тем не менее мы часто обнаруживаем нехватку внимания.

Шаманы должны обращать внимание на необычные события в них самих, в их пациентах и окружающем мире. Так как шаман должен иметь возможность вести нормальную жизнь, он развивает также внимание к повседневной реальности, фокусировку, которую дон Хуан называет «первым вниманием». Но шаман нуждается и во внимании к необычным процессам, а именно во «втором внимании», чтобы воспринимать процесс сновидения.

Я по-особому использую термины дона Хуана. Сосредоточивая на ком-то первое внимание, вы воспринимаете то, что говорит этот человек. Второе внимание позволяет уловить нюансы его жизненного сновидения, которые я опишу в следующем разделе.

Как объект внимания, вы знаете, что значит быть выслушанным или понятым через чье-то первое внимание. Но значительно важнее для вас второе внимание.

Большинство шаманов и их учеников подразделяются в основном на врачевателей и воинов — на духовном уровне — на шаманов и искателей. Шаманы-врачеватели развивают свое второе внимание для исцеления и помощи другим; большинство из них не требуют при этом такого же внимания со стороны подопечных. Вероятно, в этом и заключается причина столь широких возможностей шаманизма: как и современная медицина, он не требует особого сознательного участия пациента.

Шаманы-воины развивают свое искусство для самосовершенствования, в то время как шаманы-целители концентрируются прежде всего на терапевтических эффектах. В противоположность шаманизму в целом врач, занимающийся процессуальной терапией, разделяет ответственность за восприятие особых состояний сознания с клиентами и старается поощрить в них развитие собственного второго внимания, насколько это только возможно.

В процессуальной работе «следование процессу» зависит от степени осознавания у пациента, так же как и у терапевта. Оба должны развивать свое второе внимание. Я не буду далее описывать процессуальную работу, поскольку делал это в других моих книгах и поскольку хочу обновить ее обращением к шаманизму. Не стану я также анализировать или объяснять суть шаманизма, пытаться доказать, почему или вопреки чему он имеет силу. Гораздо важнее то, чему он учит нас в отношении работы с самим собой и с ситуацией в мире.

Мой опыт работы с ситуациями на пороге смерти показывает, что большинство людей уходят от первого внимания и погружаются во второе, приближаясь к концу жизни. При смерти мы переживаем наши сны как телесные ощущения и двигаемся вместе с тонкими непредсказуемыми внутренними и внешними сдвигами. Смерть, неизбежный исход для каждого, позволяет нам по-другому взглянуть на нашу повседневную жизнь.

Так, первое внимание является осознаванием, необходимым для достижения целей, выполнения повседневной работы и возможности выглядеть так, как нам хочется. Второе внимание концентрируется на вещах, которыми обычно пренебрегают — на внешних и внутренних, субъективных, иррациональных переживаниях. Второе внимание — это ключ к миру сновидения, бессознательным и снообразным движениям, случайным происшествиям и оговоркам, имеющим место в течение дня.